трудолюбивым, и долго не сдавался, хотя на нашем поле было полно камней, мы все еще были свободны. Мы с братом тоже помогали отцу, как могли и трудились изо всех сил - но все было напрасно. Наш господин, у которого была в залоге земля, был богатым эвпатридом, и сидел в Совете Ареопагов, у него было около сотни рабов, но этого всего ему было мало, он не простил нам, ни одного обола, а даже добавил нам еще больше обязанностей, сказав, что имеет право на все. Терпеть было невозможно. Моя мать умерла от отчаяния и бедности, мой отец страдал охваченный горем и нищетой, и вскоре ушел вслед за ней. А он еще не был старым человеком. Так мы остались одни. Прошло несколько лет. Я женился на молодой девушке. Тогда она была красивой, но такой же бедной, как и я. Мы нравились друг другу. У нас родился ребенок, мальчик – и тут… пришло известие, что мы уже стали рабами. Как этот мальчик, который сидит здесь с нами. Страшно вспоминать, что тогда произошло. Такая участь постигла не только нас, но и несколько семей в деревне, которые стали рабами, как и мы. Я хотел убежать в лес в Беотию, но у меня была жена все еще прикованная к постели и крошечный ребенок, к тому, же было еще холодно. Что мы могли сделать? И так мы ждали, что будет дальше. Прошло несколько дней, а может быть и месяц. Пока вдруг... не появился наш господин, с вооруженными стражниками. Они выстроили нас на дороге и увели. Мою жену, так как она была молода и здорова, хозяин взял в прислуги, а еще несколько человек, они должны были схватить и продать Фалерону. Среди них и мы с братом. Они разлучили все семьи, и только тогда раздался плач и крики. Никто не обращал на них внимания. Наш хозяин смотрел на нас своими безразличными холодными глазами, как будто нас и вовсе не было. У меня в этот момент появилась такая злость, что перехватило горло, и я поклялся отомстить ему и призвал Диониса и нашу общую мать Деметру помочь мне.
По дороге, когда нас с братом вели в Афины, мы убежали. Нас связали веревкой, но что это значило для брата? Он был таким здоровым, что мог бы и цепь разорвать! После этого он помог мне, и мы убежали в лес. Мы тогда были не одни. В горах таких несчастных, как мы, бродило множество - таких бедолаг, без дома, без надежды, без хлеба, без сил и часто даже вообще без ничего. Но уже была весна. Я все это хорошо помню. Кругом все цвело. Приближались праздники бога Диониса. Замечательные праздники, знаете, самые большие торжества. После богослужений и жертвоприношений торжественная процессия обычно направлялась в лес. А дальше, как всегда, устраивались танцы, пение, вино, радость, вы же знаете, что доброму богу Дионису нравится, когда люди веселятся. Но в тот год мало кто веселился. Многие жители деревни шли, пели и гадали, когда их скот заберут за долги, а их детей угонят в рабство. Чему тут было радоваться? Впереди шли священнослужители и ругали людей за то, что те вели себя, как на похоронах, а не на празднике Диониса. Они говорили: - «Несчастные остановитесь и умерьте свой гнев!»
Но тут вперед выступил молодой жрец и громко сказал: — Они не нечестные, они те, кто забыли, как нужно радоваться, потому, что у них отняли эту радость, а теперь отнимают жизнь и дыхание и они дальше так жить не могут. — Мы посмотрели ему в глаза, и поняли его. А к вечеру у каждого из нас появилось что-то в рукаъ, у кого-то топор, у кого нож, а у кого-то и крепкая палка.
И мы сразу почувствовали себя счастливее. Все кричали – «Бахус! Бахус!» И тут все запели и начали танцевать. А наша группа продолжала расти. Звучали трубы, играли флейты, гремели барабаны, весь лес закипел жизнью. – «Бахус, Бахус!» В Элейтере к нам прибежала девчонка со двора, плача и жалуясь на своего господина, но нам было не до нее. Мы продолжали идти радоваться дальше. Мы шли по лесу с пением - «Бахус! Бахус!»
Я думал только о своей жене и ни о чем другом, но делал вид, что мне тоже весело. Только скрежетал зубами и сжимал кулаки. Били барабаны, свистели флейты и трубы. Все кричали «Бахус! Бахус! Ура» Все были счастливы. Прошла ночь, и весь лес покрылся людьми.
В лесу дул сильный весенний ветер. Когда деревья качались, нам казалось, что они поют вместе с нами. И знаете... по коже пробежала какая-то дрожь, какая-то странная, но не от страха, нет! Нам почему-то казалось, что бог Дионис в этот момент, находится среди нас, и что он также счастлив и поет вместе с нами. Мы зажгли факелы и шли с ними по лесу, кричали, пели. Весь лес был похож на единое пламя. «Бахус! Бахус!» - били барабаны, свистели флейты, гремели погремушки. Как всем было весело и как все были счастливы! …И все мы с пением и с факелами пошли в долину, а из долины в сады, пока не ворвались во дворец нашего богатея эвпатрида.
Килон замолчал и огляделся вокруг горящими глазами. Все молчало. Через некоторое время он продолжил:
— А что было потом?. Через час двор нашего богатого эвпатрида, все его постройки, и сараи для рабов уже горели. Нашему Бахусу этот пожар был приятен, как никогда. А мне было обидно, что я не смог по настоящему отомстить нашему хозяину - мучителю и палачу всей нашей семьи.., что я пришел сюда ради мести и не смог до конца ее выполнить. Мой брат схватил его первым и только один раз ударил по лицу кулаком, всего один раз, понимаете, и все.
Вот так вот, это было. Те из рабов, которые сбежали, ушли вместе с нами в горы. Я забрал с собой в лес жену и ребенка. Вот такими он был в тот год этот праздник Диониса. Большой праздник. А в Афинах задавались вопросом, какие огромные костры зажгли в горах и как пышно отмечают в этом году свой праздник крестьяне. Но в эту ночь сожгли не только эту одну усадьбу, а около восьми, а может быть, и больше. Да! Потом настали тяжелые времена. Нам пришлось прятаться в лесах
