— Давай ешь. Я старалась, готовила, — сказала она, улыбнувшись лишь уголками губ.
Я с воодушевлением принялся за еду, привычно нарезая ломтями жареную утку. Рядом исходила паром огромная тарелка с картофельным пюре, чуть в стороне остальные блюда. Запахи перемешались: мясо, зелень, какой-то острый акцент, и всё вместе возбуждало зверский аппетит.
Но всё равно думалось об услышанном, мысль надоедливым насекомым вертелось где-то в уголке подсознания, никак не поймать. Еда отвлекала.
С первого укуса стало ясно, несмотря на старание, Лили до Самиры далеко. Приготовлено достойно, вкусно, но есть разница между старанием и мастерством. Хотя сейчас голод придавал блюду прелесть.
Я бы добавил соли, трав, лука. Но в целом достойно.
Пока я ел, она смотрела с такой надеждой, что стало ясно, моё мнение важно. Честно говоря, не понимал, почему такая женщина старается меня впечатлить. Может, свои причуды? Еда бесспорно хороша, и я издал пару благодарных звуков.
— Вкусно, — похвалил искренне. — То, что нужно после тяжелого дня. Спасибо, Лили.
Девушка тут же вновь залилась румянцем, играя с дужкой очков.
— Пожалуйста… — пробормотала она, пытаясь не показать довольную улыбку. Ела салат с энтузиазмом, немного по-детски, держа вилку обеими руками, и в этом было что-то забавное.
Смотрелось это мило, и я впервые за последнее время почувствовал тепло.
Повисла неловкая пауза. Я кашлянул.
— Так ты живёшь с леди Розоцветной?
Лили мечтательно улыбнулась:
— О, разве это не чудо? Куниды и Эльдари часто живут рядом и помогаю друг другу в дикой природе. Мне нравятся те немногие девушки-растения, которых я встречала, они милые, и мы неплохо ладим, — она хихикнула. — Хотя мы, Куниды, с большим удовольствием употребляем в пищу растения… Правда при Эльдари стараемся есть только определенные овощи и чаще всего дикую капусту.
В голове всплыла картинка: Лили рядом с Рози. Я поспешно откашлялся.
— Значит, ты тоже гость?
Она кивнула.
— Уже несколько дней. Розоцветная — гостеприимная хозяйка. Для меня это передышка от разъездов.
В её голосе послышалась усталость. Знакомое чувство.
Я съел ещё пару кусков. Голод мешал поддерживать беседу.
— Если не секрет, как вы путешествуете? Слышал, куниды редко отходят далеко от своих поселений.
Лили вспыхнула. Сняла очки, рассеянно пртёрла линзы о платье, вернула их на место и смущённо глянула на меня из-под длинных ресниц.
— Ну, я, наверное, не очень похожа на других кунидов, — тихо сказала она. — В моём логове все это замечали. Мама говорила, я больше принадлежу человеческой стороне.
Ответа на свой вопрос я не услышал, но промолчал и продолжил есть.
Она проглотила еще ложку салата и продолжила увереннее:
— Я люблю читать. Книги помогают многое узнать о мире. Мама понимала мою страсть, ездила в города, привозила мне книги, особенно романы. Ещё подарила эти очки, чтобы я могла читать сколько захочу. Она никогда не мешала, не заставляла заниматься тем, что обычно делают куниды. Гордилась мной. Она всегда…
Лили замолчала. А у меня от её монотонного голоса начали слипаться веки. Усталость брала своё. Я не заметил, как вилка выпала из рук и стукнула о тарелку. Вскочил от резкого звука, расправив плечи и удивившись. Мир плыл, словно я не спал несколько суток.
— Спокойной ночи, принц, — кажется, прошептала Лили. Или показалось? Голос едва улавливался. Я моргнул, а на поляне уже никого, пусто, только остатки ужина на столе. Ни Лили, ни её голоса, ни шагов…
Может, она и правда сон? А может, я уже не разбираю, где явь, а где грёзы
Снова моргнул, и в следующий миг очутился внутри беседки из гибких ветвей цветущих деревьев. В воздухе висел свежий, терпкий аромат, сквозь листву пробивался мягкий свет. Я начал проваливаться в небытие, но тут почувствовал, как рядом примостилось тёплое женское тело. Рука непроизвольно легла на упругю грудь, я подтянул девушку к себе. Её волосы, обдали меня запахом мёда и зелени. Напряжение ушло, дыхание выровнялось. Сознание отключилось, провалившись в сладкую дрёму…
Глава 11
Я очнулся всё там же, на траве. Длинные руки Розоцветной обвивали меня, а голова покоилась на её мягкой груди. До меня резко дошло, что мы оба нагие, но неловкости от этого я не испытывал.
Не знаю, я разбудил её или дриада и так не спала, но длинные изящные пальцы коснулись моих коротких волос и принялись перебирать пряди.
— Хорошо спалось? — спросила она мелодичным голосом.
— Очень, — ответил ей, хотя усталость никуда не делась. Мышцы ломило, веки никак не хотели подниматься, словно налитые свинцом. По ощущениям я проспал часа четыре, не больше, да и ночь явно ещё в самом разгаре. — Что происходит?
Дриада тихонько хихикнула, её голос прозвенел в ночной тишине, словно перезвон колокольчиков на ветру.
— В дикой природе, где ничто не мешает естественным ритмам, большинство рас сначала спят несколько часов после заката, затем несколько раз за ночь пробуждаются, у них срабатывают древние инстинкты, а затем, убедившись, что всё в порядке, снова засыпают.
— Ага, понял, — хотя мне всё ещё не терпелось добраться до Тверди как можно скорее, я понимал, телу нужен отдых. Так что снова нагло откинулся на грудь дриады, ощущая её тепло, и пробормотал. — Почему ты спишь со мной?
Краем сознания понимал, что вопрос мог прозвучать грубо, хотя задал я его исключительно из чистого любопытства. Её тело казалось таким тёплым и уютным, что хотелось прижаться к нему покрепче.
Дриада не обиделась.
— Хочешь, чтобы я ушла?
— Нет, — криво усмехнулся. — Просто не думал, что полубогини любят такие нежности. Да и мы с тобой, по правде говоря, едва знакомы.
Розоцветная снова рассмеялась, и смех, подобный прекрасной музыке, проник прямо в душу.
— Едва знакомы? Ты так думаешь? — её рука скользнула с моих волос на спину, и от нежного, почти невесомого прикосновения по позвоночнику пробежала дрожь. Вторая рука легла рядом, и она начала осторожно массировать мне спину. — Мой далекий потомок, Рози, твоя возлюбленная, не так ли? А твоё семя, Элоиза, ждёт в саду, чтобы расцвести будущей весной.
Голос её стал ещё теплее и мягче, словно шёпот ветерка, несущего обещание весны.
— Ты не представляешь, как мне приятно это знать! Мои дочери и я легко переносим одиночество, когда это нужно, но моё сердце ликует при мысли, что Элоиза растёт в семье, где у неё есть
