резиновое, особенно когда один родственничек постоянно рискует репутацией всей семьи, и делает это максимально глупо.
Последние новости из Тверда заставили меня смотреть на ситуацию с осторожным оптимизмом. Попытки Мароны выставить рыцаря в дурном свете наконец начали приносить первые результаты.
Когда слуги Фендала устроили поджог, а выяснилось, что сгорели именно склады самого Сигурдиана, вопросы появились уже не только у родственников, сомнения начали посещать и других.
Фендал, как метко подметила Марона, «впал в немилость». Формально он всё ещё оставался на плаву, держался за ускользающие остатки своего положения, но почва под ним зашаталась, и он это прекрасно понимал.
Пожалуй, именно поэтому он и решился на крайние меры, нанял убийц, хотел ударить первым, не дожидаясь, пока его окончательно прижмут к стенке. Решение отчаянное, но иного выхода у него, по сути, не осталось. Не зря говорят, что загнанная в угол крыса опасна вдвойне.
Нужно добить паскуду.
Я проверял, как сидит лук под плащом, когда Марона развернула на ближайшем столе пергамент.
— Карта Тверда, — коротко сказала она и провела пальцем по точкам. — Здесь, в родительском доме, он живёт. Вот тут два любимых борделя. А это склад. Охрана там не как у обычного хранилища, в нём он прячет что-то ценное.
Марона пока говорила, пыталась то подтянуть мне плечо плаща, то стряхнуть с подола невидимую пылинку. Руки порхали, но я видел, она нервничает.
— С Домашней Меткой ты сможешь обернуться туда и обратно меньше чем за час, так быстро, что никто не поверит. Подтвердить твоё алиби смогут многие, все видели, как ты дрался, и все знают, что ты ушёл с южным отрядом в Мирид.
Кивнул.
Легенда что надоъ. Чётко, не придерёшься.
Снова кивнул и забрал карту.
— Спасибо, Марона. За всё.
В этот раз не отделался жестом, потянулся и поцеловал нормально, по-взрослому. Просто потому что надо, потому что чувствую.
Губы у неё дрогнули. Почти незаметно, но я уловил. На лицо вернулась жёсткость, в тело холодная собранность.
И тут, что неожиданно даже для меня, Белинда и Мэриголд молча встали в очередь. Руки по швам, спины прямые, лица серьёзные. Стоят и смотрят, ждут своей очереди.
Марона перевела взгляд на них и едва заметно кивнула.
Я тихо вздохнул. Ладно, время ещё есть. Полминуты до старта потрачу с толком.
— За Лизу, — сказала Белинда, когда я поцеловал её. Голос твёрдый, в глазах холод. Никто не забыл, что Фендал сотворил с её подругой-горничной, когда гостил у Мароны. — Будь аккуратен, но добей эту мразь.
Мэриголд только кивнула, резко, почти зло, сжала меня за плечи, коротко прижалась губами.
— За Лизу, — как выдохнула, и всё стало понятно даже без слов: злость, боль, та самая нить, которую не перерезать.
Марона не дала мне зависнуть, подтолкнула к выходу из палатки.
— Ну, иди уже. И помалкивай, понял? Мы прикроем настолько, сколько сможем, в суматохе после битвы тебя не заметят.
Вышел к своим. Илин, Амализа и Дректар уже ждали снаружи. Без лишних слов забрался на коня, коротко кивнул. Вперёд.
Все вместе двинулись на юг, юго-восток, прямиком в сторону поместья Мирид. Как только лагерь остался за спиной, притормозил, огляделся. Ни души, никто за нами не следит. Быстро простился с остальными и спешился.
Оставалось одно, метка. Привязал Домашнюю метку к месту нашего лагеря, затем активировал Рывок Гончей и ушёл на запад, обходя лагерь по широкой дуге, чтобы потом выйти напрямую к Тверду.
Тут настоящий марафон, не забег на сто метров. Пределы свои знаю, но сейчас был готов их ломать, если понадобится. Задача простая: добраться как можно быстрее до Тверда. Пока есть силы, буду бежать без остановки до темноты, потом перерыв, и с первыми лучами солнца снова в путь.
В голове засели тяжёлые мысли. Близкие под угрозой, и потому челюсти сжимались сами собой. Как остановить Фендала и тех, кто за ним, неясно, но тормозить не собирался. Всё это давило, но, что странно, бег немного прочищал мозги. Ветер бил в лицо, щёки немели от холода, а ботинки мерно и глухо били по сырой траве. Считал про себя секунды отката «Рывка», потом снова рывок, и меня будто выстреливает вперёд.
Двигался быстро. Нереально быстро. Путь, на который верхом ушло бы дней семь-восемь без остановок, теперь выглядел вполне подъёмным к завтрашнему вечеру.
Когда сбавлял темп, сверялся с картой, смотрел на ориентиры. Получалось, что за сегодня, даже начав днём, смогу пройти почти полпути. Это бодрило, несмотря на усталость, которая подбиралась, как липкая паутина.
Монстры низкого уровня, через чьи точки появления я пролетал, только и успевали, что вертеть головами, глядя мне вслед. Хищники, пытающиеся напасть из засады, либо быстро оставались позади, либо, если оказывались шустры, получали шанс проверить, насколько ловко мне удаётся достать лук из-под плаща на бегу. Не идеал, конечно, но тренировка не никогда помешает.
Десятки миль пролетали под ногами. По бокам тянулись холмы, вдали мерцали реки, впереди появлялись ручьи, через которые приходилось перепрыгивать или, если они были слишком широки, искать место для переправы. Прекрасные виды, которые в другое время могли бы привлечь внимание, теперь незаметно таяли позади меня, стираясь из памяти почти мгновенно.
Лёгкие горели, ноги превратились в желе, сердце отбивало бешеный ритм в ушах. Дыхание стало прерывистым, и мне приходилось часто останавливаться, чтобы сделать несколько больших глотков воды из бурдюка, успокаивая пересохшее, саднящее горло.
Я не мог вспомнить, когда последний раз напрягался так сильно, по крайней мере не так долго, час за часом, без перерыва. Даже когда я нёс Зару и свой рюкзак во время нашего путешествия, мы делали остановки для отдыха и еды.
Теперь же ел на бегу, проглатывая пищу, тяжело дыша. Пил воду тоже на ходу, останавливался лишь для того, чтобы облегчиться, и то лишь на самое необходимое время.
Когда силы окончательно иссякли, и я вынужденно замедлил шаг, перейдя на спотыкающийся бег, граничащий с быстрой ходьбой, чтобы хоть немного восстановиться, разум заполнили образы. Зара, Белла, Лейланна, Самир, Ирен. Малышка Глория невинная и беззащитная. Мысль о них стала новым стимулом, топливом, заставляющим двигаться дальше.
И прежде чем я почувствовал себя по-настоящему отдохнувшим, вероятно, намного раньше, чем следовало бы, снова бросился бежать, подстёгиваемый страхом за тех, кто остался позади.
С наступлением темноты все прилагаемые мной усилия начали сводиться либо к быстрой ходьбе, либо к спотыкающемуся бегу, который едва ли достигал быстрого шага. Даже с активированным «Рывком Гончей» я уже
