холодно?
— Немного. Здесь не так тепло, как должно быть, чтобы купаться в ручье.
Нита завернулась в полотенце. Кай нахмурился, когда она подпрыгнула, пытаясь согреться.
Инстинктивно он обхватил ее руками, поглаживая по бокам, чтобы согреть. Нита подняла глаза, полные открытости, которой он раньше не замечал.
— Спасибо, — сказала она низким и соблазнительным голосом.
Там было что-то еще, больше, чем просто потребность или похоть. Кай не мог определить это, но ему это нравилось.
Стук.
Звук чего-то, ударившегося о землю, нарушил тишину. Кай огляделся и заметил ветку, скатившуюся с его дровяного сарая.
Нита откашлялась и села, схватив тарелку и положив на нее фрукты.
— Это напоминает мне хижину в лесу из фильмов ужасов.
Кай усмехнулся и сел напротив нее, наблюдая, как она откусывает от арбуза и клубники.
— Здесь действительно не так страшно. В самый разгар зимы я выставляю несколько прожекторов вокруг тропинок, чтобы никто не заблудился.
Нита покачала головой и сморщила нос.
— Я не знаю, смогу ли ходить здесь, если не будет хоть какого-то света, чтобы облегчить мой страх темноты.
— Ты боишься темноты?
Кай моргнул, стараясь не показать своего удивления. Этого он никогда о ней не знал.
Нита пожала плечами. Кай почувствовал ее беспокойство. Она плотнее обернула полотенце вокруг плеч. Ее взгляд опустился на тарелку.
— Да. Это что-то из тех времен, когда я была ребенком.
То, как Нита колебалась, пробудило его любопытство. Именно так поступила бы и маленькая Нита. У женщины, которую Кай видел до сих пор, не было такой неуверенности, поэтому его беспокоило, что то, что вызывало ее страх, все еще присутствовало в ее жизни.
— Что случилось?
Выбившаяся прядь волос выпала из хвоста и упала на плечо. Солнце освещало ее красивую карамельную кожу, и Кай без труда мог часами сидеть и смотреть на нее.
— Ничего особенного. Просто дети. Дети могут быть злыми.
Она вздохнула.
И Кай это знал. В детстве его дразнили за то, что он был худым по сравнению с другими детьми в клане. Даже отец над ним издевался. Чтобы добавить оскорбление к травме, его потребность носить очки и брекеты сделала комментарии обидными и жестокими. Но Кай никогда никому об этом не рассказывал. Даже его замечательным матери и сестре. Он научился говорить себе, что не всегда будет таким маленьким. Что однажды он вырастет и сможет защитить себя от хулиганов.
В тот день ему исполнилось восемнадцать. Казалось, что половое созревание пришло к нему в одночасье. Мускулы заполнили его когда-то хилые руки. Подтяжки исчезли, и женщины увидели его в новом свете. Даже отец перестал говорить с ним как со слабаком и стал обращаться к нему как к будущему вождю клана.
— Какое это имеет отношение к тому, что ты боишься темноты?
Нита улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз.
— Когда мне было двенадцать, меня пригласили на вечеринку с ночевкой. Я думала, они хотят быть друзьями. — По ее лицу пробежали тени. Боль. Печаль. — Я никогда ни с кем не ночевала, кроме Талли, моей кузины. Знаешь, это было что-то новенькое. — Нита откашлялась и посмотрела вверх, в сторону от него и вдаль. — Так или иначе, они попросили меня взять что-то в одном из шкафов и закрыли за мной дверь, заперев меня.
Кай знал, что она снова переживает этот кошмар по тому, как участилось ее дыхание, и как быстро произнесла эти слова. Нита взяла стакан чая со льдом и сделала глоток. Ее рука дрожала, когда она ставила стакан на стол.
Кай не хотел говорить ничего такого, чтобы это прозвучало так, будто жалеет ее, но слишком хорошо знал, как тяжело быть обиженным другими детьми.
— А что случилось потом?
Нита сухо рассмеялась.
— Немного. Я колотила в дверь, била ногами, кричала и плакала. Я слышала, как они обзывают меня по-разному из-за моего веса. — Нита облизнула губы и поджала их, прежде чем продолжить. — В конце концов, один из родителей пришел проведать нас, заметил, что меня нет, и заставил девочек сказать им, где я.
Господи. Его грудь пульсировала от напряжения, сдерживая желание зарычать. Топать вокруг и повалить несколько деревьев. Осознание того, что она прошла через нечто подобное, усилило его желание обнять ее и сделать все намного лучше для нее.
— Все в порядке, — сказала Нита, очевидно, прочитав его мысли. — Я тоже не люблю маленькие пространства, но темнота — мой триггер.
Кай осветит этот лес, как рождественскую елку, если ей от этого станет легче. Его медведь пыхтел внутри. Ни тому, ни другому не нравилось, что Нита боится.
— А как насчет тебя? Ты чего-нибудь боишься? — Нита улыбнулась, и темные тени исчезли из ее глаз.
— А моя собственная стряпня считается?
Нита разразилась смехом. Этот звук успокоил его взволнованного медведя.
— Нет. Но я признаю, что я тоже не лучший повар. Не расстраивайся так сильно. Обычно я ем вне дома.
Нита взяла клубнику и откусила крошечный кусочек. Сок покрывал ее губы. Животный инстинкт подсказывал ему слизнуть его с ее губ, но Кай сопротивлялся. За последние несколько часов они сделали гораздо больше, чем просто поцеловались. Он мог держать себя в руках. Он будет держать себя в руках. Даже если его яйца посинеют.
— Расскажи мне одну из твоих самых больших домашних обид, — неожиданно попросила Нита.
— Хм-мм, я думаю, женщины, которые пытаются быть кем-то, кем они не являются. Я не хочу идеальную женщину, я просто хочу кого-то, кто чувствует себя комфортно в своей собственной шкуре. Кто-то, кто искренне хочет быть со мной. Никакой драмы. Никакого дерьма. — Кай знал, чего хочет. Ее. — Твой ход. Самая большая любимая мозоль?
Нита задумчиво прикусила губу.
— Ой-ой. Ты одна из тех, у кого есть список вещей, которые тебе не нравятся? — пошутил Кай.
Нита рассмеялась.
— Теперь я могу и не говорить тебе.
— Да ладно, я пошутил. — Он ухмыльнулся. — Ты должна признать, что слишком долго меня беспокоила.
— Ты такой плохой. Итак, любимая мозоль. Я думаю, если бы мне пришлось выбирать, моя самая большая любимая обида — это лжецы. Я всегда стараюсь быть честной во всем с людьми. Особенно в отношениях. Я ненавижу, когда мужчины говорят одно, а потом я узнаю, что у них есть еще пять женщин, с которыми они встречаются, и горстка маленьких мамочек. — Нита подняла брови. — У тебя есть какие-нибудь маленькие мамочки, о которых ты хочешь мне рассказать?
Кай чуть не свалился со стула от смеха.
— Нет. — Кай фыркнул. — Здесь нет маленьких мамочек. Я держу свою потребность иметь детей
