стали заметны, и его лицо сменилось грешной улыбкой.
— О, я беру это. Все это.
Нита не успела ответить. Кай опустил голову и сжал их губы вместе. Этот поцелуй — господи, что за поцелуй! — был лучше всех предыдущих. Этот был полон голода. Страсти. Требования. Это было так, как если бы его животная сторона взяла контроль.
Ей это нравилось. То, как он скользнул рукой вниз по ее рукам к краю рубашки. Тепло его рук, когда он поднял ткань над ее головой. Их поцелуй прервался на целую секунду, прежде чем их губы снова прижались друг к другу, языки соприкоснулись и дыхание смешалось. Нита сжала его рубашку в руках, материал был мягким, но раздражающим. Слишком многое было между ее руками и его телом. Она хотела избавиться от всего этого.
Нита потянула его за рубашку, пока он не понял намек и не снял ее. Вздох сорвался с ее губ от ощущения его теплой, гладкой кожи. Пылающая потребность собралась в ее лоне. Тело вибрировало от желания Кая. Эта жажда его прикосновений была не похожа ни на что, что она испытывала раньше. Каким-то образом ему удалось за несколько часов проникнуть глубже, чем другим людям за несколько месяцев. Нита не знала, был ли это его искренний интерес к ней, и то, что она сказала, все, что знала, было то, что хотела его больше, чем кого-либо когда-либо. Это было ново и почти пугающе — желать его каждой клеточкой своего существа.
Глубочайшее желание мужчины, скользящего руками по ее спине и снимающего лифчик, росло с каждым ее вздохом. Его пресс сжался под ее ладонями. Она скользнула руками вверх по его груди, сквозь легкую путаницу волос и провела ногтями по его груди.
Из его груди вырвался громкий хриплый стон. Кай прервал их поцелуй, его глаза горели голодом, который она любила видеть в их глубине.
Она сняла лифчик, и его взгляд медленно опустился на ее грудь.
— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.
Нита не могла сказать, было ли это так, как он произнес эти слова, с такой искренностью, но услышав его слова и наблюдая, как его лицо наполняется похотью, она потеряла контроль.
— Прикоснись ко мне, пожалуйста, — тихо попросила Нита.
— Я могу сделать кое-что получше прикосновений, — пробормотал он. — Я могу лизать, сосать и трахать тебя всю оставшуюся жизнь. Твое тело — зависимость, от которой я никогда не хочу отказываться.
Кай дернул за пуговицу на ее шортах, стягивая их и трусики вниз по ногам. Кай не дал ей шанса насладиться жаркой улыбкой на его губах. Он подвел ее к большому коричневому дивану у стены. Ее ноги ударились о диван, и она упала на подушку. Нита потянула его за ширинку джинсов. Штаны упали ему на ноги, и тогда она поняла, что он без трусов. Чертовски горячо!
— Мой… — ахнула она.
Дыхание вырывалось из ее легких, пока Нита пыталась полностью увидеть его тело. Его очень большое тело с этими действительно ошеломляющими мышцами. Он был далеко от сексуальности и до чертовски категоричных тел. Своей слегка волосатой грудью, ногами и руками Кай заставлял ее фантазировать, находясь в состоянии полного бодрствования. Потом был его член. Большой, твердый и с бисеринками предсеменем, капающей из щели. У нее пересыхало в горле с каждым взглядом, который она бросала на его член. Чтобы сделать вещи более интересными, Нита могла поклясться, что чем больше она смотрела на него, тем тяжелее и больше он становился.
— Прикоснись ко мне, Нита, — прошептал Кай.
Она подняла руку, чтобы коснуться, поглаживая горячую, твердую длину. Девушка крепко сжала его в своей руке, двигая рукой вверх и вниз по его члену. Как только добралась до кончика, она смочила свой большой палец влагой, капающей из его щели, и потерла головку.
Нита придвинулась ближе, готовая взять его в рот, но он обхватил ее лицо руками, заставляя посмотреть на него снизу вверх. Кай покачал головой и опустился на колени, положив руки ей на бедра и широко раздвинув ноги.
— Еще нет, красавица, — сказал он низким, хриплым шепотом. — Мне нужно попробовать тебя на вкус, прежде чем я потеряю контроль.
Черты его лица напряглись от желания. На его бакенбардах вырос большой коричневый пушок. Ей не мог понравиться вид больше. Кай терял контроль. Из-за нее. Не какой-то другой женщины. Ниты. Примитивная потребность потерять контроль над собой вместе с ним заставила ее действовать. Она запустила пальцы в его волосы, сжимая и притягивая его к себе.
Новое столкновение их губ — и она вся горела. Кай обхватил ладонями ее груди, грубо теребя пальцами соски. Боль в ее киске росла не по дням, а по часам. Девушка хотела, чтобы он наполнил ее своим членом. Она должна принадлежать ему.
Нита отвернула лицо в сторону, прерывая поцелуй и постанывая.
— Пожалуйста.
Боже милостивый, если он сейчас же не войдет в нее, то может взорваться. Он скользнул губами вниз по ее подбородку. Кусая. Целуя. Облизывая.
Из ее киски капала влага. Она промокла насквозь. Он втянул сосок в рот, и фейерверк взорвался за ее веками.
— Да! Продолжай это делать. Мне нравится твой рот на моих сиськах.
Шероховатость его бороды в сочетании с болезненным укусом его зубов пробивали электрические разряды от ее сосков к клитору. Сильное возбуждение потрясло ее до глубины души.
Он сжал ее сиськи вместе, облизывая и посасывая от одного соска к другому. Восхитительная пытка только усилила ее отчаяние.
— Ради всего святого, трахни меня. Пожалуйста…
Нита глубоко вздохнула, пытаясь держать свой мозг в рабочем состоянии, но реальность была такова, что ей уже ничто не могло помочь. Ничего, кроме того, что его тело берет ее. Владеет ею.
— Кай… Мне нужно больше, — простонала она.
Он оторвал голову от ее груди, все еще держа сосок во рту, и отпустил его с громким хлопком.
— Твоя кожа чертовски вкусна. Как горячий секс и взбитые сливки.
Он поцеловал ложбинку ее грудей и провел языком по животу. На стыке ее бедер мужчина раздвинул ее ноги и уставился на ее киску. Он вдохнул и застонал.
— Твоя киска пахнет сладчайшим медом. — Кай облизнул губы. — Медведи любят мед. И я думаю, что мне понравится есть твою киску и пробовать эту сладость, блестящую на твоих красивых, розовых губах.
С другими мужчинами она инстинктивно втянула бы живот и постаралась бы не обращать внимания на недостатки. Но не с ним. Она очень хорошо осознавала свое тело. Нита была
