а? Ты понимаешь, Янина, что все твои планы улетают в трубу, а? Викуся беременная — хер с ней, пусть рожает, я разберусь.
Эвелина пусть готовится хату освобождать. Ты... У тебя есть шанс хоть немного остаться на плаву, если ты сейчас же выкинешь из своей рыженькой головушки все мысли о разводе, поняла?
- Поняла? — тон становится грубее, жёстче.
- Почему мы не можем развестись сейчас?
- Потому что мне нужна кристально чистая репутация. Именно сейчас, Яниночка.
Потом будет плевать. Но сейчас я должна быть примерным семьянином, отцом семейства, мужем. Это не обсуждается. Это данность. Слишком многое на карту поставлено. Всё поставлено. Поняла меня.
- Да.
Теперь я поняла.
Иван уходит, спокойно закрывая дверь. Такое ощущение, что разговор этот его вообще никак не задел, никаких эмоций в нем не вызвал, не зацепил его. Ему всё равно. Он выплеснул на меня всё это, словно кислотой облил, такой, которая разъедает до кости, выжигает всё нутро, а сам спокойно посмотрел на результат своих действий и ушел. Как ни в чём не бывало.
Я остаюсь.
Сажусь на банкетку в прихожей. Сижу молча. Долго. Не знаю сколько.
Я поняла его. Всё поняла.
Поняла, что вся моя жизнь была ложью.
Что я сама — ложь. Да, он так сказал. И я поняла.
И еще поняла, что я не остановлюсь.
Пусть даже я рискую потерять всё. Больше чем всё.
Если Я не сделаю этого я потеряю себя.
Достаю телефон. Руки уже почти не дрожат. Нахожу нужный номер. Нажимаю кнопку вызова.
- Янина? Я ждал твоего звонка. Ты готова?
- Готова.
24.
В горле пересыхает.
Еду в шикарном авто, которое прислал за мной Демид Ростовский.
Перед глазами лицо мужа. В голове стучат его слова. На повторе.
«Считала, что ты такая уникальная, незаменимая, да? Была уверена, что всё в твоих руках, скажи?»
Слово за словом. Предложение за предложением.
«Ты же всю нашу жизнь играла в это...Всё я, я, я... Я дом веду идеально. Я себя веду идеально. Я за мужем ухаживаю идеально, и он у меня идеальный».
Он размазывает меня. Уничтожает.
«Это ложь! Враньё! Не было у нас ничего идеального».
Убивает.
«При тебе даже поговорить нормально нельзя было. Святая женщина.
Идеальная. Сука, я когда первый раз не шлюху снял, а нашёл нормальную чистую девку, я же просто охренел от того, как можно прекрасно жить».
Стирает мою жизнь, словно ластиком, школьной резинкой.
Жизнь, которую я и правда считала почти идеальной. Да не почти…
Реально идеальной. И купалась в этом счастье.
Идеальный муж, идеальные дети, идеальная жизнь, которую, как мне казалось, мы сами вот так идеально построили.
«Ну что ты смотришь? Что ты как овца тут стоишь? Как будто я тебе Америку, блядь, открыл?»
И всё это теперь вымазано в мерзкой, склизкой дурно пахнущей жиже.
Нет, я ведь уже почти смирилась с изменами, о которых узнала.
Я это как-то приняла.
Да я даже и Арину, в принципе в голове своей сложила как-то.
Но всё остальное...
То, что измены были всегда, что мой идеальный, любимый, любящий супруг спал с шлюхами. Что он спал с моими подругами!
Что всегда вокруг меня была эта грязь. Не только измены, но и всё остальное, о чём он рассказал!
Нет, я ведь не такая дура, я понимала, что бизнес поднимать тяжело, что наверняка и мой Иван делает что-то нелегально, как-то уходит от налогов, в чём-то хитрит. Я же видела, как разваливались, казалось, более успешные на старте проекты. Как разорялись такие же средние компании. А Иван — молоток! Шёл вперед! Работали. Ночи не спал.
Да, вот именно что, не спал. Со мной не спал.
Да и с другими, думаю, ему было не до сна.
Господи.
Он ведь.
Чувствую, как холодеют и отнимаются пальцы ног, как потеют ладони, по спине ползёт липкий страх.
Мы были в опасности!
Всё это время наша семья подвергалась страшному риску! Семья, я, дети! Ведь за подобные махинации Ивана могли просто убиты! И нас вместе с ним. Или не убить... похитить. Шантажировать.
Вспоминаю дикие рассказы из нулевых — не девяностых уже, нулевых — как была похищена дочь одного бизнесмена. Её вернули в итоге, живую, но не невредимую, у девушки потом были большие проблемы.
Похищали и вице-президентов больших компаний. Тоже потом возвращали, после выкупа. И тоже жилось потом этим людям не просто. Кто-то уходил из бизнеса, кто-то пытался уехать подальше.
Получается, мы всё время были у кого-то на мушке? Были мишенями?
Я не понимаю, что машина уже остановилась. Сижу, в полнейшем шоке.
Водитель выходит, открывает мне дверь, подаёт руку.
Выхожу, с трудом переставляя ноги.
Ростовский ждёт в ресторане. В вип-зоне.
Девушка хостес улыбается так, как будто я королева английская. Провожает до нужного места.
- Пожалуйста, господин Ростовский вас ожидает.
У меня поджилки трясутся. Я даже не думаю о том, как сохранить лицо.
Нет у меня лица. Хотя я его тщательно пыталась нарисовать. И платье выбирала тоже тщательно. И туфли.
Мне бы автомат.
- Добрый вечер, Янина. — он оглядывает меня бесстрастно, потом продолжает. —Или недобрый. Проходите, присаживайтесь. Что случилось не спрашиваю.
- Убийство в состоянии аффекта прокатит? — говорю так же спокойно, не улыбаясь.
- БОЮСЬ, это слишком просто.
- Зато работает:
- Не в нашем с вами случае.
- Почему?
- Потому что ваш муж- крыса хитрая, вы это уже поняли, да?
- Поняла.
- Хорошо. Я тоже. И мои люди. Они уже начали работать с записями.
- С записями? — моргаю, реально очень плохо соображаю.
- Вы же помните, что в вашей квартире теперь жучки и камеры?
Жучки... камеры...
Получается, весь этот ужасный сегодняшний разговор... Его слышали другие люди?
Сам Ростовский слышал?
Не краснею. Бледнею.
Мне впервые за всё время с начала этой операции хочется реально всё закончить.
Пусть Иван делает всё, что хочет. Пусть берёт всё что хочет. Пусть живёт как хочет.
Мне плевать.
Я уже умерла внутренне. Меня нет. Он меня убил.
- Янина, вам плохо?
Киваю. Да, плохо мне. Плохо. Очень плохо.
Закрываю глаза. Только бы не расплакаться, только бы...
Чувствую сильные руки на моих плечах. Горячие, сильные руки. Он не давит, чуть сжимает массируя, плечи, шею, осторожно, но чётко, сильно, восстанавливая кровоток, и при это расслабляя. Надавливая на самые нужные точки. Словно вливая в меня энергию своими прикосновениями.
Энергию силы.
Энергию
