Женщина посмотрела на меня и опустила в печали голову.
– Не знаю. Боюсь, что опять уведут меня из дома на заходе, в лучах угасающего солнца. Уведут навсегда.
– Чем я могу тебе помочь, Россия?
– Народ, люби меня. Всем сердцем люби. И я воспряну, излечусь от лихости бесовской. Ибо самое лучшее лекарство – это любовь. В ней вся сила. Не предавай меня больше никогда. И я постигну вечность и Божью славу. Ты веришь в меня, народ мой?..
Иланка
Сказка о том, как Диван-Царевич Новый год встречал С. Васильев. Юмор. 01.11.2015
Жил да пил (горькую) на бледном свете Диван-Царевич.
И любил он встречать-провожать разные праздники, хоть и нелёгкое это дело.
Вот пришла однажды Пора да сказала, не подумав:
– Пора Новый год встречать.
Всё бы ничего, может, и обошлось бы – не такие напасти переживали, да царевич ненароком услышал. Поднялся он ни свет, ни заря и пошёл ходить-бродить в потёмках по терему. Бродил-бродил, да на двор и выбрел, только там мороз оказался, а не праздник. Тут Диван-Царевич с расстройства и проснулся. А как проснулся, принялся пуще прежнего Новый год ждать. Ждал-ждал, уж двух индюшек съел, медовухи соответственно званию отпробовал, а Нового года всё нет. Может, замешкался где, а может, заблудился.
Время нынче такое – многие заблуждаются.
Говорила ему жена – царевна Несметана (спасибо родителям за имячко):
– Ну, что ты надулся, как мышь на сундук? Рано ещё…
Только что толку, если охота пуще неволи, пуще прежнего, пуще горькой редьки и пуще чего-то там, кроме перечисленного. Не дослушал жену Диван-Царевич, потому что царевна и не договорила – махнула рукой да пошла почивать далее.
И царевич не стал долго кручиниться – решил сам идти-ехать праздник встречать. Сел на Богатырского коня, своего-то у него не было (его ещё позапрошлым годом Скверный волк съел). А тут богатырь в гости, не подумав, заехал, на Богатырском коне в яблоках, вот царевич его коня и оседлал. Простился мысленно с супругой своей суженой – пересуженой и отправился навстречу Новому году (судьба, значит, такая).
Ехал-ехал, вдруг вспомнил, что что-то забыл. Развернулся лицом к родной сторонушке, глядь, ан нет уж дороги назад – всё быльём поросло хвойной породы.
Тут из леса с одной стороны добры молодцы выбежали, добрые-добрые, а с другой стороны красны девицы, красные-красные. Ёлками машут, видно по всему, что поздравлять друг друга собираются, может быть, даже с праздником (праздники они без ущерба для здоровья хуже будней – время прошло, а вспомнить нечего).
Почуяли конь с Диваном-Царевичем разудалую и многообещающую атмосферу, стали назад-вперед поворачивать.
Повернули, а там поле чистое, как подмёл кто перед торжествами – ни дорог, ни мостов, ни указателей каких-никаких (просторы не всегда радуют).
И поскакали они, куда глаза глядят.
Да, слишком любознательным царевич с утра оказался, интересно ему, что вокруг.
Вот он головой то туда, то сюда и начал крутить-вертеть. И конь то влево скакнёт, то вправо кинется. Надоело коню Богатырскому (вместе с яблоками) скакать, куда глядят глаза Дивана-Царевича, и присел он отдохнуть. Тянет-потянет царевич за уздечку да причитает на чём свет стоит, только опять всё без толку (толк – он не часто встречается, а присутствует ещё реже). Тогда царевич громкости прибавил и не устоял свет, покраснел да ушёл за горку – сумерки наступили.
Устал и Диван-Царевич, сел рядом отдохнуть.
Отдохнули они с конём десятком куропаточек, брагой – опять же каждый соответственно своему званию-положению, ну и тем, что ещё нашлось.
Поправились, оправились и в путь отправились.
Сначала долго ехали, потом коротко, потом опять долго…
Глядь, дорога лежит прямо под ногами, никто не берёт. И они не взяли, пусть лежит, раз, два, три и больше никому не нужна. А посреди дороги как положено камень стоял – гордый такой, его каждый положить норовил, а он стоял (привычка, она важнее разума).
И были на том камне надписи написаны да чертежи начерчены. Но конь в них разбираться не стал, а Диван-Царевич и подавно – у коня-то голова больше.
Оно и верно – ненароком прочтешь что, потом переживать будешь за культуру и образование в государстве. На реформы потянет, а это – дело неблагодарное и бесполезное.
Едут дальше (коль ближе не случилось), а навстречу им Скверный волк.
И говорит он человеческим голосом, раз по-другому не понимают:
– Здравствуй ещё немного, Бурдюк-Царевич, съем я тебя сейчас. За что люблю царевичей – их пока съешь, и выпьешь и закусишь.
А царевич ему отвечает:
– Вот конь Богатырский в яблоках, тоже выпивши. Ты лучше коня съешь – он больше, только яблоки оставь. Они нам ещё пригодятся ёлку наряжать, да и на закуску.
Поел-попил Скверный волк и спрашивает:
– Куда же ты, царевич, путь держишь?
А Диван-Царевич ему в ответ:
– Да вот, то держу, то бросаю… Новый год ждал-ждал, не дождался, решил сам ехать. Где столкнёмся, там я его и встречу.
Почесал Скверный волк сначала за ухом, а потом брюхо (последовательность – дело важное) и промолвил значительно:
– Как сказать…. А может, его уже кто перевстретил и у себя празднует? Что тогда делать? Поедем лучше к мудрёной Василисе за советом. Может, чем и угостит ещё.
Не то что летописцы с биографами, а и сказочник не ведал, добрались они до Василисы или нет, но до дома её добрели уж точно.
Та, как водится, стол скатертью накрыла, штоф поставила, остальное самобранка, хоть и поворчала, но достойно представила.
Улыбнулась Василиса загадочно и спросила вежливым голосом:
– Что за интерес у вас, гости дорогие?
И ведь угадала с характеристикой – тут же Диван-царевич часть сервиза расколотил ненароком. Засмущался, икнул и молвил извиняясь:
– Дык, это…
– Где бы нам Новый год встретить? – перевёл Скверный волк, ему человеческим голосом привычнее изъясняться было.
А мудрёная Василиса ещё загадочнее стала:
– Главное – не где, главное – с кем и как.
Не осилили гости такой загадки – от растерянности ещё часть посуды в осколки перевели. Самобранка взялась спасать уцелевшее, а гости с угощением расставаться не хотели – как без закуски-то. И неизвестно ещё, чья бы взяла, да тут хозяйка осерчала (от недостатка внимания и из приличной девушки баба Яга запросто получается).
Ничего она им не присоветовала и проводила со Старым годом вместе, а то тот тоже засиделся, хоть и немолодой уже был. Куда их Василиса проводила, царевич не очень понял, поскольку ультразвук воспринимал плохо, но штоф с собой прихватил. Не для себя, а из уважения к вековым традициям – негоже початую бутыль оставлять (да и примета дурная).
Старый год они с волком на завалинке примостили – Старый ведь, а не Новый, да и не транспортабельный. А сами дальше двинулись, хоть дальше уж некуда было.
Тут Диван-Царевич и закручинился, что маловато будет им на троих – он да ещё два Скверных волка. Один ещё ничего, а другой совсем Скверный, откуда только каждый раз является? Где до поры скрывается?
Не сдержался Диван-Царевич и вдарился от расстройства оземь, оборотился, поднялся и опять ударился оземь, но второй раз оборотиться уже не смог, так и остался.
Очнулся царевич в палате белокаменной. Кругом персонал суетится, а в ногах Скверный волк сидит. Не стал царевич утруждать себя воспоминаньями – промолвил вопросительно-утвердительно:
– Долго же я почивал!?
И волк не смолчал:
– Вечно бы ты почивал, кабы не я. Вот определил тебя в лечебницу. Тут и мне прививку сделали – теперь не пью.
Глянул Диван-Царевич в окно, а там месяц светит.
Присмотрелся он, а то уж месяц май.
Так и не встретил царевич Новый год.
Расстроился, достал зеркальце волшебное, увидел лицо своё неприглядное и уж хотел изречь кое-что глубокомысленное…
А зеркальце ему в ответ:
– Не встречай Новый год раньше времени.
P.S. Скоро сказка сказывается, да не скоро удаётся от неё отделаться.
Принял Скверный волк очередную дозу снадобий и сформулировал вполне осознанно:
– По определению сказка – это ложь, содержащая истину. Но! Нормальный потребитель предпочитает поглощать плоды без косточек.
Изрёк и задремал до следующего пробуждения, а тут теперь думай, к чему это он?
Рябчики-пешеходы (охотничья тропа) Провинциал. Рассказ. 07.10.2015
«Са-а-ашаааа… Подъё-ё-ёём!..», – доносится еле слышно издалека… Этих призывных звуков было достаточно, чтобы мой сладкий предутренний сон дрогнул, пошёл трещинками и стал беззвучно распадаться на куски…
Возвращение к реальности бывает иногда забавным – оказывается, что все события в последних актах твоего сна вели только к этому, финальному крику главного героя. Преодолев Бог знает сколько препятствий в лабиринтах моих сновидений, он, наконец, победно взмахнул мечом над головой затравленного чудовища, как вдруг, неожиданно для себя и окружающих, закричал некстати совсем чужим голосом: «Са-а-аша!!.. Подъё-ё-ём!»… Конь нашего героя от этого крика всхрапнул в испуге и присел на задние ноги, чуть не скинув своего седока. И, что странно, – звук его храпа подозрительно напоминал треск раскрываемой молнии на моей палатке. После этого наш храбрый герой и его верный конь закатили к небу свои глаза и стали терять свои очертания, начали рушиться, распадаться на мелкие кубики, крошиться и таять подобно утреннему туману. Декорации сна куда-то вдруг пропали, исчезли вовсе. Перед ещё закрытыми глазами остался только черный зыбкий экран. На его глубоком фоне, как в мультфильме «Ёжик в тумане», ещё раз зазвучал издалека крик нарисованного медвежонка, неожиданно крепнущего и обретающего тембры голоса Володи: «Ну, ты встаёшь?!»…
