– Это она тебе сказала?
– Ну да.
– То же самое твердила и ее мать.
– Но… – начал Майк, глядя в чистое голубое небо в поисках приближающегося самолета.
– Разве ты не такой? – возмутился дед. – Разве ты не веришь в то, чему хочется верить? Люди заболевают и умирают, вот и все. Разве время, проведенное здесь, не научило тебя быть реалистом?
– Но я реалист!
Дед ухмыльнулся.
– Да, я реалист.
– Тебе еще далеко до него.
– Нет, я…
– Тебе нужны сказки и больше ничего, – буркнул дедушка, направляясь к дому, и его было не остановить.
Он вынул трубку из кармана и чуть не сломал ее ствол, пытаясь закурить.
Майк чувствовал, как холод проникает сквозь ботинки. Высокие сосны окружали их имение, и солнце скрылось за ними. Черные тени уходили далеко в бухту. Дед ковылял по дорожке, от злости размахивая высушенными шкурками ондатры, как будто это были весла. Дом был старым и покосившимся. Дымок шел из накрененной трубы.
– Эй! – крикнул Майк, но дед сделал вид, что не слышит, и постарался ускорить шаг, резко тряхнув головой.
– Мне не нравится, что мы убиваем гусей! – сказал Майк, но только тогда, когда был абсолютно уверен, что дед не слышит его.
Но даже если он и услышал бы его, то это было не самое главное что он хотел ему сказать. Его сердце сильно стучало в груди, ледяное дыхание вырывалось белыми клубами. Майк Талбот напрягал слух в надежде услышать звук двигателя самолета, приближавшегося с запада. Он всматривался в небо, силясь увидеть в нем свою мать.
В доме было тихо. Бэсс лежала на диване, накрывшись до подбородка одним из своих старых шерстяных платков, и слегка похрапывала. Часы громко тикали. Кошки лежали, свернувшись клубком, по всей комнате и наблюдали за ней своими желтыми глазами. Бэсс не раздвигала шторы добрую половину дня, чтобы вещи не выцвели на свету, поэтому гостиная была довольно мрачной, с мебелью и обоями, подобранными в коричнево-бежевых тонах. Дым от трубки хорошо подходил к атмосфере комнаты.
Джордж стоял над сестрой, глядя, как она спит. Бэсс сильно постарела. Она подсинила волосы по случаю приезда Сары, но это ничуть не помогло. Ее лицо было морщинистым, зубов не было совсем. Огонь погас, и Джордж был недоволен. Разве он не говорил ей, что хочет, чтобы в доме было тепло и красиво к приезду Сары! В доме плохо пахло, а обстановка напоминала похоронное бюро, у которого бывали и лучшие дни. Джордж вздохнул и решил разбудить Бэсс:
– Вставай, лежебока!
Бэсс пошевельнулась, а Джордж пошел через комнату. Он наклонился над пианино Роуз и почувствовал запах лимонной полировки. Никто не скажет, что его сестра плохая хозяйка. Все рамки для фото были начищены и аккуратно, словно солдатики, расставлены на пианино. Она постирала шторы, вычистила фланелевые постели кошек и собак, натерла воском полы. Но в комнате все равно пахло двумя стариками и подростком.
Джордж зашел в закуток, где Бэсс шила одеяла, и поставил мешок с перьями в плетеную корзину. Закуток был таким тесным, что он чуть было все там не свалил. Из-за ревматизма он был неповоротлив, как слон в фарфоровой лавке. Он наступил на спящего кота, и тот взвыл. Джордж громко выругался и, чтобы удержаться, схватился за рулон белой ваты, испачкав его шкуркой ондатры, которую держал в правой руке.
– Черт! – ругнулся он. – Ну, ничего не поделаешь!
Три готовых стеганых одеяла, которые были сшиты уже после последней отправки Саре, были аккуратно свернуты и сложены на стуле, стоявшем в углу. При их виде Джордж нахмурился. Почему, черт побери, она не закроет свой магазин и не отдохнет немного? Чрезмерная работа может убить человека.
Когда он вернулся в гостиную, то увидел, что Бэсс продолжает храпеть. Кровь ударила в голову. Он попытался разглядеть время на настенных часах, но при таком свете это было невозможно. Поэтому он достал из кармана часы своего деда: пятнадцать минут четвертого! Сара может появиться в любой момент. Он потер шкурки друг о друга над головой Бэсс, и они издали звук, похожий на тот, что издавали ластики, когда он был мальчишкой: громкий и пронзительный. Все кошки разбежались.
– Подъем! – завопил он.
– Что случилось? – подскочила Бэсс.
– Посмотри на время! Ты хочешь, чтобы твоя племянница после долгого отсутствия увидела тебя спящей дни напролет?
– Я просто дала отдых глазам, – сказала Бэсс, и ее хмурый вид обнажил еще миллион морщинок.
– Рагу не будет готово, если ты будешь вести себя как королева Шебы. А что с огнем? Холодно, как в склепе!
– То же, что и всегда, – ухмыльнулась Бэсс.
Она сунула ноги в черные кожаные туфли с пряжкой, поправила волосы и сняла нарукавники. Джордж наблюдал за сестрой: она всегда вела себя как леди. Но встать на ноги было не так-то легко. Джордж подхватил ее под руки и попытался поднять.
– Джордж, мне больно, – спокойно сказала она.
Он отпустил ее, и сам плюхнулся на диван рядом с ней.
– Черт побери, Бэсс! – воскликнул он, запутавшись в ее шерстяном платке, а она начала хихикать, приводя его в бешенство.
Они тщетно пытались встать с дивана. Это выглядело как какая-то гонка, все раскачивалось при каждой попытке сдвинуться с места, и Джордж был готов взорвать это чертово судно.
– Эй, дедушка… – Майк вошел в гостиную, но при виде этого спектакля прервал фразу.
– Чего тебе надо? – вызывающе спросил Джордж, боясь, что парень станет смеяться.
Но лицо Майка было серьезно, большие глаза слегка сузились. Он протянул руку, и Джордж поднялся с ее помощью, затем наклонился к Бэсс и нежно помог ей встать на ноги.
– Спасибо, дорогой, – сказала Бэсс, взявшись за свои костыли, и с достоинством вышла из кухни.
– Ох уж эта Бэсс! – проворчал Джордж. – Все равно, что тащить мешок с мукой. Никакой помощи от нее, только болтается под ногами.
– Дед, появился тот парень из Уэйпорт-Инн. Мне оштрафовать его за тех двух гусей? – спросил Майк.
– Черт возьми, нет! Просто возьми у него деньги. Только смотри не попадись на его уловки и не делай ему поблажки. Это еще тот мальчишка! Ты же не хочешь сказать, что твой дедушка не учит тебя простым истинам?
– Нет, конечно.
– Твоей матери не видать?
– Нет еще, – сказал Майк, уходя.
Все еще держа ондатр, Джордж Талбот подошел к пианино Роуз и присел. Джордж никогда не пытался научиться хорошо играть. В их семье музыкой увлекались только женщины. Сидя на этой старой лавочке, он всегда чувствовал, что становится ближе к жене.
– Сара скоро приедет, – произнес он.
Она заболела раком, совсем как Роуз. Эта мысль была столь ужасающей и безнадежной, ему было невыносимо думать об этом. Опустив руки на клавиши, он взял несколько аккордов. Как же люди могут жить друг без друга, после того как стали друг другу столь дороги?
