Потом появился Майк. Что бы Джордж делал без него? Джордж не любил полагаться на кого-либо, но был практичным человеком и предпочитал смотреть фактам в глаза. Мальчику было всего лишь семнадцать, и он спустился в их дом, как ангел с небес. Конечно, Джордж хорошо понимал, что не может рассчитывать на то, чтобы мальчик остался. Так же, как и его мать, как его бабушка. Они пришли и ушли.
Внизу простирался океан, бесконечный лоскут темного атласа. Даже не голубой, а почти черный, он отражал таинственный северный свет. Снежные равнины островов очерчивали залив. Солнце садилось оранжевым пламенем позади самолета. Они погрузились в темнеющий вечер, наблюдая, как появляются первые звездочки.
Уилл повернул вправо, на юго-восток. Самолет начал снижаться, и Сара увидела острова.
– Вот, – только и сказала она, указывая на остров.
Вид родного дома заставил трепетать ее сердце.
– Который? – спросил Уилл. – Тот, что самый дальний?
– Остров, лежащий сам по себе.
С высоты Сара видела, каким отдаленным ее остров был на самом деле. На карте он располагался в дальнем конце смешанной группы островов, ограниченных Тамакидским полуостровом, как точка на конце вопросительного знака. Она не могла усидеть на месте, глядя на приближающуюся землю. Она любила этот остров больше, чем какое-либо другое место на земле.
– Ты выросла здесь? – спросила Сьюзан, прильнув к окну.
– Да, – сказала Сара. – Вон в том белом доме.
Она увидела ферму, которая занимала половину юго-восточной стороны острова, две тысячи акров сосен и соляных лугов. Старый дом, красный сарай. Из трубы вился дымок.
– Здесь все дома белые, – сказала Сьюзан, считая дома. – Все четырнадцать. Неужели на острове всего четырнадцать семей?
– Немного больше, – сказала Сара, прижав лоб к стеклу, когда Уилл повернул вправо.
Она, должно быть, тяжело дышала, потому, что почувствовала его руку на плече.
– С тобой все в порядке? – спросил он.
– Я так счастлива! – Ее глаза сияли, лицо озарила улыбка.
Уилл повернул самолет для последнего захода. Крохотная гавань оказалась справа. Маяк светился то белым, то зеленым, то коротким, то дальним светом. Сосны стояли густо, как щетина в щетке. Они пролетели над вершинами, стараясь попасть на узкую посадочную полосу. Приземляющаяся машина уверенно двигалась к месту.
– Это и есть настоящее доверие, – сказал Уилл. – Слепая вера.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Сара.
– Садиться туда, где я никогда не бывал, полагаясь лишь на то, что кто-то пообещал расчистить посадочную линию.
– Майк сказал, что позвонит…
– Я уверен, что он позвонил, – сказал Уилл.
Его взгляд зафиксировался на посадочной полосе. Это была узкая коричнево-зеленая колея на белом поле, а Сара знала, что если полоса сделана неправильно, то колеса могут застрять в снегу и самолет закрутит. Но она не боялась: если сын сказал, он сделает.
– Майк встретит тебя? – спросил Уилл.
– Не думаю. Он ведь не знает, когда мы точно прилетим. – А что?
Уилл выпустил шасси, крепко держа штурвал. Позади них пролетали сосны, и Сара слышала, как ветки цепляются за колеса.
– Потому что этот парень уже здесь, – сказал Уилл, концентрируясь на приземлении. – Выглядит так же ужасно, как и ты.
– Майк! – воскликнула Сара.
Она прильнула руками к стеклу и радостно улыбнулась. Молодой человек стоял на краю полосы, засунув руки глубоко в карманы, без шапки, вопреки наставлениям матери.
Глава 9
Майк подался назад, наблюдая, как садится самолет. Мистер Блэкберн слег с подагрой, и ему пришлось вместо него прокладывать посадочную полосу. Он делал это дважды за день: один раз после последней ночной вьюги и снова после того, как полуденное солнце растопило лед. Его сердце бешено колотилось. Он никогда прежде не делал посадочную полосу и боялся, что может что-нибудь напутать. Самолет подпрыгивал, наезжая на неровности, оставленные Майком во время прокладки полосы, но вот, наконец, остановился.
Вскочив в джип, он проехал по сугробам к самолету и вышел навстречу матери. Открыв дверцу, она махала ему рукой как сумасшедшая:
– Привет, Майк!
– Привет, мам! – крикнул он в ответ.
Пилот небрежно махнул рукой в знак приветствия, обходя самолет, чтобы расстегнуть ремни на сиденье Сары. Он был высоким и широкоплечим, как настоящий летчик из кино. Майк наблюдал, как заботливо он помогал матери выйти из самолета, будто влюблен в нее. Другой мужчина. Большой сюрприз.
Он ждал ее приезда целую неделю, но теперь почему-то у него вдруг появилось желание уйти. Его мать, должно быть, прочитала эти мысли у него на лице и остановилась.
– Привет, мам, – снова повторил Майк.
– Майк, ты вырос на целых три дюйма!
– Возможно.
Она разглядывала его глаза, волосы, кожу. Он ждал, скажет ли она, что теперь ему нужно бриться каждый день, и сам незаметно рассматривал ее. Все было бы в порядке, если бы мать сейчас обняла его. Но она не сделала этого. У него на губах застыло что-то наподобие улыбки. Она же стояла, наклонив голову и не говоря ни слова.
– Что? – спросил он.
– Смотрю на тебя, – ответила она. – Вот и все.
Поднялся ветер и понес снег по полю. Ночь быстро наступала на севере: еще час, и будет совсем темно.
Пилот закреплял самолет. Луч света от маяка сверкал в небе. Каждый стук молотка звучал резко и звонко.
Майк кивком указал на Уилла:
– Он остается?
– Да, – сказала Сара. – Иначе ему придется опять прилетать сюда, чтобы меня забрать.
Естественно, она не останется. Она думала, как сбежать отсюда, еще до того, как приехала. Его мать покинула этот остров много лет назад и сейчас приехала с этим парнем на несколько дней, чтобы тот поддержал компанию, а потом снова увез ее. Но Майк ничего не сказал и пошел к пилоту. Тот работал быстро, вбивая крепления в замерзшую землю, протягивая через крылья и колеса веревки и затягивая их морским узлом.
– Нужна помощь?
– Спасибо, – сказал пилот, бросая ему веревку, крепление и молоток. – Хочешь поуправлять этой штукой?
– Конечно, – сказал Майк.
– Я – Уилл Берк.
– Майк Талбот.
Они пожали друг другу руки. Уилл не был похож на еще одного претендента-идиота, желающего переспать с его матерью. Майку было интересно, как воспримет дед его присутствие.
Майк рассчитал нужное расстояние, установил металлический прут и глубоко вбил его в ледяную землю. Затем он достал нейлоновую веревку, протянул ее через металлическое отверстие и туго завязал. Мать стояла неподалеку. У нее были те полные гордости глаза, будто она вот-вот запоет национальный гимн или что-то вроде того.
