– А чья это? – полюбопытствовал Мафей, рассматривая инструмент.
– Кантора, – вздохнул Орландо, погладил полированную деку и захлопнул крышку. – Вот ведь достал где-то, спрятал и хранит. Надеется, что когда-нибудь Кантор о ней вспомнит… могу поспорить, Кантор и не знает. Ладно, ставь на место, а я поищу… а вот они, и искать не пришлось.
– Нашли? – спросил Жак, подходя поближе и заглядывая через плечо Мафея. – Ой, правда, чего тут только нет… Понятно, откуда у людей неожиданно появляются обоймы посреди гостиной… А это что за ларец?
Орландо оторвался от ящика и мельком бросил взгляд на полку.
– Это корона дядюшки Ринальдо.
– Твоя корона, – негромко поправил его шут. – Теперь – твоя.
– Может, когда-нибудь будет моя, – пожал плечами мистралиец, между делом запихивая что-то в карман.
– Опять наркоту тибришь? – возмутился Жак. – Мы за этим сюда пришли?
– Это не наркота, – возразил Орландо. – Просто глюкоза. Я ее люблю, она сладкая.
– Как ребенок, ей-богу! Давай антидот ищи.
– Ищу, ищу. Он должен быть с такой ярко-зеленой полоской поперек…
– А он у него какой? Лялька, пчелка или нашлепка?
– Ты можешь говорить по-людски? Нашлепка – это дермопласт?
– Ну да. Я имею в виду ампула, шприц-тюбик или дермопласт?
– Да какая разница, что найдем…
– Просто, если ампула, он выпить не сможет.
– Мне Амарго шприц-тюбик давал, значит, должен быть…
– Вон он, ты пропустил. Нашлепки с зеленой полоской.
– Не пропустил, а еще не смотрел там. Ну все, пошли. Этот сейф как-то можно опять закрыть?
– Просто захлопни, не полезу же я опять через колючку, чтобы его закрыть. А ты умеешь с нашлепкой обращаться?
– А ты что, не умеешь?
– Я? Умею.
– Вот и прекрасно. Я же не пойду при дворе мелькать. Возьми на всякий случай три штуки. Останутся лишние, пусть припрячет, вдруг его еще раз отравят.
– А что мы скажем, если спросят, где взяли? – вспомнил Мафей.
– Скажем, Карлсон дал, – предложил Жак, сматывая шнур от штекера и запихивая в мешок. – А про мэтра Альберто королю ни слова, а то немедленно помчится с визитом. Он и так уже всех достал своими стремлениями к контакту. Даже Кантора пригрузил устроить ему встречу с Амарго.
– А откуда он о нем знает? – приостановился Орландо.
– Вычислил. Ладно, потом поговорим. Мафей, пошли. А ты? Тут останешься или куда-то сдернешь?
– Я… – Мистралиец замялся, затем виновато посмотрел на приятеля. – Мафей, тебе не трудно будет отправить меня… к Эльвире?
– Пожалуйста. А что, ты сам не можешь?
– Боюсь, не получится, – вздохнул Орландо. – Слишком устал. Могу промахнуться.
– Почему тогда не домой?
– А вдруг припрется Амарго и будет скандал? А у нее я отдохну и тогда уже домой отправлюсь. Только Шеллару не говори, что я во дворце, а то ведь встанет и побежит приветствовать.
– Думаешь, он прямо так сразу и встанет?
– Почти. Может, полчаса полежит, а потом все будет в порядке.
– Ну да, – усмехнулся Жак. – Да еще его неугомонное величество… он и эти полчасика не пролежит спокойно.
– Вы ему скажите, пусть не вскакивает и не начинает бегать по дворцу и продолжать свадьбу. Сначала пусть поспит хоть немного, так лучше будет. По себе знаю.
– А ты что, пользовался?
– Да меня регулярно травят, – вздохнул Орландо. – В среднем каждые две-три луны. А еще у меня есть дурацкая манера в задумчивости наступать на змей и скорпионов… Бегите, ребята. Передавайте Шеллару привет.
– Обязательно, – счастливо улыбнулся Мафей и обвел вокруг него невидимый полукруг.
Глава 3
Хотя жители Запада, вопреки расхожему мнению, в целом являются людьми цивилизованными и культурными, некоторые их обычаи иначе как варварскими назвать невозможно.
Из мемуаров преподобного Чена
Поразмыслив, стоит ли пытаться говорить с мэтром Истраном в присутствии Киры, Шеллар все же решил оставить это на крайний случай. Бедняжка и так извелась, не хватало ей только призрака услышать… Вполне можно представить, что она ему скажет первым делом. Лучше уж подождать Мафея, а пока заняться поисками почивших раньше дорогих родственников, ставших призраками. И нашел же мальчишка время по гостям бегать, не мог на месте посидеть. Все этот Жак с его безумными идеями!.. Еще эти призраки неуловимые… нарочно прячутся, что ли? Или у них выходной? А может, так у них принято – прятаться и не показываться, когда кто-нибудь умирает?
Король оглядел гостиную, и ему вдруг стало до боли тоскливо. Почему-то вспомнилась ночь перед коронацией, розовые слоники и соратники кузена Элмара. Интересно, бродит ли сейчас по пещере дракона призрак прекрасной лучницы, или она все же ушла туда, куда отправляются все?
В спальне в очередной раз всхлипнула Кира, и что-то негромко сказал мэтр Истран.
«Ведь он здесь уже больше ста лет, – вдруг подумал Шеллар. – Четыре поколения королей принял на руки при рождении и проводил в последний путь. Каково это – видеть, как на твоих глазах старится и умирает вчерашний мальчишка, которого ты воспитывал с младенчества? Неужели к этому можно привыкнуть? Мафея-то он уверяет, что можно, а вот что чувствует сам?… Вот и я ухожу из его жизни, потом уйдет и Элмар… Вырастут дети Элмара и тоже состарятся и уйдут… А мэтр будет встречать и провожать каждое поколение еще лет сто, не меньше. Во всяком случае, пока не вырастет Мафей. Мэтр еще крепкий старик, и при его могуществе проживет неограниченное время. Он только выглядит стариком, говорят, маги выглядят на столько, на сколько они себя ощущают в душе. Этель, к примеру, все свои восемьдесят лет чувствует себя шкодливым подростком, такой она и выглядит. Шанкар казался ровесником Элмара, а на самом деле был чуть ли не сверстником мэтра Истрана…
Кира, милая, да что ж ты так убиваешься, разве подобает воину плакать? Неужели действительно так меня любишь? Я думал, ты выходишь за меня замуж только из уважения… из чувства долга перед государством… или потому, что я единственный мог спокойно смотреть на твое лицо… или просто постеснялась отказать. Я так и не поверил, что ты не льстишь мне насчет божественных поцелуев и всего прочего, что ты мне тогда наговорила. Постигни вас, женщин… Эльфов и то понять проще».
Шеллар снова почувствовал непреодолимое желание подойти и обнять любимую… Как-то некстати даже подумалось, что он был вопиюще несправедлив к своему бедному телу. Не самое лучшее, конечно, не самое красивое, но по крайней мере оно было живое и способное двигаться, мыслить и разговаривать. Теперь его величество был бы рад и такому, и похуже, и увечному, и больному, лишь бы смог, как прежде, дышать, осязать, протянуть руку и прикоснуться к ее плечу… нет, что это он, в самом деле, сопли распустил?… Не подобает. И недостойно. Ваше величество, вам просто-напросто хочется жить, вот вы и ноете не по делу. Всем хочется жить. Но раз уж не получается, извольте умереть достойно, без нытья, жалоб и мечтаний о несбыточном. И вообще, нечего торчать посреди гостиной, займитесь делом. А то пока вы будете тут стоять… то есть висеть… и страдать, вас похоронят, и плакали ваши планы давать советы бестолковому кузену. А это просто необходимо, а то наворотит чего-нибудь похлеще, чем его батюшка устроил с этой Комиссией… Первый паладин ведь документы читать вообще не умеет, разве что в стихах их станут составлять.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
