не воину-конунгу, а королеве. Курган сохранил имя этой норвежской правительницы IX века – Асы, или Осы, – матери конунга Хальвдана Черного и бабки Харальда.
Благодаря тому, что курган был насыпан из плотной глины, дерево и другие вещи из погребения остались относительно целыми и были извлечены при археологических раскопках. Чего только ни обнаружили в этой роскошной погребальной ладье! Кстати, на ее корме тоже стояла деревянная палатка, подобная той, которую видел Ибн-Фадлан на корабле вождя русов (правда, корабль из его рассказа был сожжен). В ладью положили даже ковер с многофигурной композицией, изображающей ритуальную процессию, для украшения загробного жилища. Поражает обилие транспортных средств в этом погребении: помимо самой ладьи, в нем находились колесница и сани, покрытые богатой резьбой. В загробном жилище королеву сопровождала служанка. А поскольку Асе необходим был королевский гардероб, то в могилу не забыли положить даже лишнюю пару обуви. Это отсылает нас к быту богини Фригг, которую сопровождала служанка богиня Фулла, носившая за ней ларец с украшениями и обувь.
Королевские курганы Упсалы. Гравюра конца XVII – начала XVIII в.
Dahlberg, Erik, Creator. Sweden Ancient and Modern. Sweden, 1698 / Library of Congress
Богини не уступали самому Одину в праве распоряжаться в загробных чертогах. Не только супруга Одина Фригг, но и Фрейя были владычицами собственного царства мертвых. В одной из саг хозяйка исландского хутора после смерти собирается отправиться к Фрейе. Видимо, богиня принимала у себя не только павших воинов, но и добродетельных хозяек, недаром ее имя переводится как «госпожа». Однако похороненная в Осебергской ладье королева Аса едва ли собиралась к Фрейе. Резьба на ее погребальной повозке содержит сцену, связанную с культом Одина: там изображен герой, один из преданных ему нибелунгов, погибающий в змеином рву. Трудно представить, что должна была делать погребенная с такой пышностью королева в загробном мире: жить в комфортно обставленной ладье под курганом или отправляться в дальнее странствие на тот свет. Скорее всего, совершавшие ритуал оставляли покойнице обе возможности на выбор.
Вечные могильные памятники, курганы и каменные стелы воплощали нерушимость родовых связей и общественных устоев. Имена конунгов, похороненных под большими курганами, столетиями сохранялись в фольклорной памяти. Легенда Х века рассказывает, как Харальд Прекрасноволосый объединял норвежские земли. В одной такой земле, в Наумдале на севере, правили два брата-конунга Херлауг и Хроллауг. Три лета они сооружали курган, а когда дошла до них весть, что Харальд идет войной, Херлауг взял с собой много еды и питья и вошел живым в курган со своей дружиной, велев «закрыть» его за собой. Хроллауг поставил на насыпи престол конунга и воссел на кургане как наследник брата. Рядом он поместил скамейку для знати низшего статуса – ярлов. Когда Харальд приблизился, Хроллауг пересел на эту скамейку, тем самым отдав себя во власть конунга Харальда, а тот сделал его своим ярлом, передав ему в управление Наумдаль. Вот почему у конунгов был обычай восседать на кургане, как Один восседал на своем престоле в Вальхалле. Богу с его престола были видны все миры, конунг обозревал всю страну с места, где были похоронены его предки.
Курган действительно уподоблялся престолу Одина у мирового древа, ведь из могилы открывался путь в загробное царство. Именно поэтому в скандинавских сказаниях курган иногда отождествляется с иным миром, где, как в Вальхалле, готовы к сражению дружины мертвых.
Неудивительно, что правители Швеции и Руси в Х веке следовали завету Одина и Фрейра. Возможно, они принадлежали к одному роду – роду Инглингов, родоначальником которого почитался генеалогический предок Фрейра – Один. Удивительно другое: прямой потомок Одина, его сын Бальдр, был сожжен по всем правилам – с имуществом и женой – на костре, разведенном в собственной ладье. Однако ладья отправилась не в Вальхаллу, а в мрачную преисподнюю – Хель, хотя сами похороны проходили в небесном Асгарде (см. в главе 8).
Глава 5. Тризна и происхождение спортивных состязаний
Погребальный детектив и обряд как состязание
Исландская «Сага о Гисли» – герое и поэте XI века, содержит интригу, над разгадкой которой давно бьются исследователи саг и археологи. Это настоящий детектив о злодейском убийстве шурина Гисли по имени Вестейн. На похороны Вестейна собираются люди, и туда является его тайный убийца Торгрим (свояк Гисли). Он говорит собравшимся об обычае обувать башмаки Хель на тех, кто собирается в Вальхаллу – рай для погибших воинов, и завязывает обувь на ногах Вестейна. «Я не умею завязывать башмаков Хель, если эти развяжутся», – приговаривает Торгрим[46]. Примечательно, что этот обычай упоминается только в «Саге о Гисли», хотя мы знаем, что для путешествий в иные миры требовалась волшебная обувь. Например, волшебные башмаки были у скандинавского бога Локи, способного проникать во все миры. А еще в Хель отправлялись те, кто не пал в битве и не мог попасть в Вальхаллу. Не связан ли обычай завязывать башмаки Хель с желанием не пустить умершего в рай, а отправить в преисподнюю? Кроме того, для убийцы важно было, чтобы мертвец не вернулся мстить ему в мир живых. Определенные черты погребального обряда демонстрируют инверсию, связанную с представлениями о загробном мире, где все задом наперед. Известный исследователь обычаев эпохи викингов Найл Прайс приводит сюжет «Саги о Гисли» с «башмаками Хель» и обнаруживает археологические свидетельства такого отношения к умершему: покойника, погребенного под курганом в ладье на хуторе Скар (остров Сандей, Оркнейские острова), связали, и тело осталось скорченным, его ноги переломали так, чтобы можно было развернуть их вперед пятками[47].
Памятный камень. Вверху изображена сцена приветствия павшего героя в Вальхалле. Готланд, ок. 800 г.
Historiska museet, Historiska museet/SHM (по лицензии CC BY4.0)
Убийцу Вестейна в саге так и не обнаружили. Очевидно, он не боялся загробного наказания, которого, согласно скандинавским верованиям, заслуживали подлые убийцы, и не объявил о своем деянии. Однако обряд, совершенный Торгримом, Гисли воспринял как вызов. Ночью он явился в дом Торгрима с копьем, которым было совершено убийство, и пронзил им Торгрима, сперва разбудив его. Так требовал поступать кодекс чести, чтобы не прослыть подлым убийцей. Гисли не был пойман на месте преступления и смог принять участие в похоронах Торгрима. Когда умершего положили по обычаю викингов (и языческой Руси) на погребальный корабль и уже собирались засыпать курган, Гисли взял на берегу огромный, как скала, камень и навалил его на погребальную ладью, отчего весь корабль затрещал.
