«Я не умею ставить корабль, если этот унесет ветром», – сказал он. Все обратили внимание, что, совершая обряд, Гисли отплатил Торгриму за Вестейна.
Смысл этих слов раскрылся позднее, когда была справлена тризна по Торгриму, наступила зима и снег покрыл все вокруг. Лишь юго-западный склон Торгримова кургана не засыпало снегом, и люди думали, что Торгрим снискал расположение бога Фрейра своими жертвами: Фрейр не хотел, чтобы их разделял мороз. Фрейр, погребенный, по преданию, в кургане как в загробном жилище, покровительствовал тем, кто обитал под курганом. Значит, Гисли навалил камень на ладью Торгрима, чтобы она не отплыла в Вальхаллу, а Торгрим завязал башмаки Вестейну, чтобы он не достиг воинского рая и остался связанным в могиле.
Таким образом, распря между Гисли, Вестейном и Торгримом продолжалась в пространстве обряда так же, как в словесном поединке и поединке с оружием в руках. А затем она перешла на колдовской уровень, потому что родич Торгрима нанял колдуна, чтобы тот магическим способом лишил Гисли поддержки его друзей в Исландии. Гисли сделал вид, что не знает о распре, и затеял у подножия кургана игру в мяч. Против Гисли в ней участвовал родич Торгрима, и его люди оскорбили партнера Гисли по игре. Мать человека, которого оскорбили, сама оказалась колдуньей, и на хутор обидчиков ее сына обрушилась с гор снежная лавина. В отместку родичи Торгрима забили колдунью камнями, а Гисли велел убить напустившего на него порчу колдуна, которого тоже завалили камнями. На этом удача оставила Гисли, и он погиб – как и большинство героев саг.
Тело Патрокла несут к погребальному костру. Юхан Тобиас Сергель, ок. 1766 г.
The Metropolitan Museum of Art
Вожди, колдуны и сама природа оказываются втянутыми в родовую распрю, а мертвецы остаются членами рода. Связи с ними не разрываются даже после смерти, и они взывают к отмщению. Именно этим объясняются хитроумные способы расправы над обидчиками во время обряда. На похоронах люди должны были состязаться с самой смертью или с духами, явившимися с того света, демонстрируя свою жизнестойкость и способность переиграть демонов.
Целую систему игр – состязаний на похоронах – описал путешественник IX века Вульфстан, побывавший в Прибалтике у эстов. До полугода умершего держали во временной могиле возле дома и собирали имущество для погребальных игр. Весь скарб делили на несколько частей, которые раскладывались на определенном расстоянии от места похорон: самая большая – на большем расстоянии, средняя – ближе и т. д. На состязания собирались владельцы самых быстрых коней, и наиболее успешному доставалась самая большая часть имущества. Затем умершего относили на погребальный костер и сжигали. Погребальный обряд напоминал конную поездку на тот свет: коня клали в могилу, и над ним иногда размещали кремированные останки умершего.
Шествием колесниц в «Илиаде» (песнь 23) начинается долгая погребальная церемония на похоронах греческого героя Патрокла. Завершается она настоящими спортивными играми – состязанием колесниц, – победителям которого Ахилл вручает драгоценные призы[48]. Ночью Ахиллу является дух Патрокла и просит ускорить похороны – дать ему упокоиться в царстве Аида. На погребальном костре друга Ахилл приносит в жертву не только коней и псов, которые у многих народов считались проводниками на тот свет, но и двенадцать троянских пленников, которым надлежало сопровождать Патрокла в царство мертвых. Виновник гибели Патрокла Гектор не удостаивается традиционного погребения: его труп Ахилл хотел бросить на растерзание псам, и лишь заступничество богов спасло троянского героя от осквернения. Тем не менее Ахилл привязал тело Гектора к колеснице и трижды протащил вокруг могилы друга.
Сам погребальный пир, требующий многочисленных жертв животных и возлияния напитков, равно как и драгоценные призы на состязаниях, свидетельствует о больших тратах на похоронные обряды. У североамериканских индейцев ритуал расточительного раздаривания угощений и ценных даров, в том числе во время похорон, назывался потлач. Почти все цивилизации Старого Света также тратили несметные общественные богатства на сооружение монументальных гробниц правителей и пышные похороны. Замечательный археолог Гордон Чайлд в работе «Прогресс и археология» писал, что прогресс в истории материальной культуры намечается тогда, когда резиденции живых правителей обустраиваются с бо́льшим комфортом, чем их загробные жилища. С точки зрения культурной антропологии с прогрессом сакральное и ритуальное вытеснялось «профанным»: чем меньше запретов, тем свободнее общество[49].
Терракотовая табличка. Вверху изображено прощание с покойным, внизу – гонка на колесницах, напоминание о погребальных играх. Греция, ок. 520–510 гг. до н. э.
The Metropolitan Museum of Art
Трата богатств была не просто желанием откупиться от умершего и смерти. Имущество покойника должно было отправиться с ним на тот свет или быть разделено, потреблено без остатка в загробном царстве. Такой ритуал лишал покойника последних связей с миром живых, разделял мир живых и мир мертвых. Состязания со смертью и иным миром легли в основу не только обрядов тризны, но и спортивных игр, которые иногда принимали довольно кровавые формы, как, например, гладиаторские бои в Древнем Риме.
Маска, использовавшаяся во время ритуала потлач.
The Metropolitan Museum of Art
В современном мире, с его постепенно разрушающейся архаической культурой, конфликты на похоронах принимают более драматический характер, чем в исландских сагах, хотя традиционно этот ритуал был призван сплачивать коллектив. Один из антропологов в наши дни наблюдал конфликт в общине индонезийцев на Яве. Скончавшегося мальчика не могли похоронить, поскольку община состояла из сторонников разных политических течений, а ориентированный на ислам организатор похорон грозил Страшным судом всем, кто нарушал каноны обряда[50]. Горе родителей усугубляли традиционные верования, ведь из-за задержки в отправлении ритуала путь умершего в иной мир был тернистым, а его душа и вовсе могла не упокоиться и преследовать живых.
Казни княгини Ольги: «тройственная смерть» и тризна по мужу
В древнерусской книжной традиции отсутствуют дохристианские тексты, описывающие загробный мир и странствия на тот свет. Особое значение для понимания этих представлений имеют предания Начальной летописи – «сказания о первых русских князьях», отвечающие на вопрос о становлении русской государственности: «Откуду есть пошла Русская земля». Учитывая варяжские имена первых князей, датский славист Адольф Стендер-Петерсен назвал эти сказания «варяжскими сагами». Самый пространный текст «сказаний» включает рассказ о ритуализованной расправе древлян с киевским князем Игорем и о последовавшей мести княгини Ольги древлянам, которые убили ее мужа. Считается, что это описание воспроизводит архаические ритуалы, прежде всего погребальные.
Расправа над Игорем, нарушившим договоренность («ряд») о полюдье – сборе дани с древлян,
