Если смотреть на нее сзади, никогда не догадаешься, что она беременна. Выглядит, как всегда: необыкновенно соблазнительная женщина с потрясающе красивыми длинными ногами. Только плавное покачивание из стороны в сторону при ходьбе выдавало происшедшие в ее теле изменения. Он сглотнул слюну. Все равно у нее самая сексуальная походка из всех, какие ему доводилось видеть.
У него вырвался вздох, похожий на стон.
Телефон продолжал выдавать световые сигналы, напоминая, что на том конце провода все еще ждут. Затрещал и факс.
— Да что это такое? Возьмет кто-нибудь трубку или нет? — снова раздался крик Клитуса.
Сэм, не обращая внимания на факс, нажал на кнопку своего мобильного телефона.
— В чем дело?
— Ну наконец-то, — вспылила Элинор. — С тобой хочет поговорить г-н Раджшакит. Он звонит по селекторной связи.
— А-а, — протянул Сэм и, вспомнив свои скудные познания в тайском, поприветствовал г-на Раджшакита на его родном языке.
У него больше не было времени думать о ножках Жози.
Эта неделя оказалась не самой продуктивной в его жизни. Что верно, то верно.
Потратив тысячу долларов на телефонные переговоры, он гаки умудрился разыскать пропавший груз нефрита. Ему удалось перенести встречу с группой бизнесменов из Гонконга со следующей недели на следующий месяц. Он даже сумел смягчить г-на Раджшакита, пообещав лично встретиться с ним в Нью-Йорке через две недели, хотя сомневался в возможности этой встречи. Все зависело от того, как скоро образумится Жози. Удастся ли ей выжить его отсюда? Ему не хотелось себе в этом признаваться, но она была очень близка к успеху.
Ясно как день, что она не хочет его здесь видеть и делает все возможное для его изгнания. Где бы он ни находился, там сразу возникал шум и начиналась невообразимая суматоха. Он неизменно оказывался по колено в обрезках обоев, в пыли, перепачканным в свежей краске, тогда как остальные, похоже, наслаждались тишиной и покоем. Уму непостижимо, как Жози ухитрялась создавать атмосферу райского блаженства для постояльцев и в то же время развивать бурную деятельность везде, где бы он ни пытался уединиться, чтобы хоть немного поработать. Но надо отдать ей должное: она мастерски справлялась с этой задачей.
Прошло пять дней, прежде чем он смог чуть-чуть передохнуть, тайком прокравшись в «Капитанские» апартаменты, чтобы заняться делами. Ему было известно, что номер забронирован на сутки, но он перехватил телефонный звонок от молодоженов, у которых был медовый месяц, и те сообщили, что приедут очень поздно. Радуясь удаче и ничего не сказав Жози, Сэм заперся в этом номере.
В полном одиночестве он провел там три часа, успев подчистить все бумажные дела, которые Элинор отправляла ему по факсу. Он даже сумел сделать несколько телефонных звонков, и его при этом ни разу не разъединили. К шести вечера он чувствовал себя так, будто покорил Эверест. Смахнул последний лист бумаги со своего стола, встал и сладко потянулся.
У него затекла спина от долгого сидения в полусогнутой позе.
— А ты, братец, совсем потерял форму, — пожурил он самого себя. Затем собрал бумаги, осмотрел комнату. Убедившись, что все готово для приема гостей, отпер дверь и вышел в коридор.
Повсюду стояла тишина. Из номера мистера и миссис Шилдс доносились негромкие голоса. Гости уже успели удобно расположиться. Одна супружеская пара сидела в Розовой гостиной, потягивая херес и просматривая газеты. Сэм ожидал, что Жози тоже здесь. Указывает на высокие шпили церквей и взахлеб рассказывает истории здешних мест. Но ее не было. Эррол Флинн свернулся калачиком около кадушки с папоротником. На подоконнике разлегся Уоллес Бири, выглядывая из резного окна, откуда открывался вид на парадный вход и — дальше — на весь город. Когда Сэм вошел, кот повернул голову в его сторону.
— Где Жози? — обратился к нему Сэм.
Уоллес только широко зевнул в ответ.
В дверь позвонили. Сэм не пошел открывать.
Ему было ясно велено не вмешиваться не в свое дело. Поэтому он стал чесать Уоллеса за ушами и в ответ услышал благодарное мяуканье.
В дверь позвонили во второй раз.
Сэм подождал, рассчитывая услышать шаги Жози, спешащей из кухни навстречу гостям. Чета, сидевшая в Розовой гостиной, вопросительно посмотрела на него. Нахмурившись, он пошел в буфетную и, просунув голову в дверь, позвал:
— Жози?
Затем через буфетную проследовал в кухню. Там тоже никого не оказалось. Ему было видно, как Клитус на заднем дворе поливает клумбы. Жози с ним не было.
Сэм собрался уже идти открывать дверь, но его опередил Бенджамин.
— Стар стал, уже не так быстро бегаю, — извинялся он перед двумя вошедшими дамами. — Нужно было мне вас встретить. Живу-то я здесь поблизости.
И он кивком головы указал на маленький домик около обрыва.
— Позвольте, я возьму ваши чемоданы. Этот вот Сэм, а тот — Уоллес Бири, — снова кивнул он головой, на сей раз в сторону Сэма с котом, проходивших мимо.
Сэм улыбнулся. Уоллес замурлыкал. Бенджамин повел новых постояльцев наверх.
Это уже прогресс, подумал Сэм. Бенджамин представил его раньше, чем кота.
— Где Жози?
— Она попросила меня присмотреть за постояльцами, — бросил через плечо Бенджамин. — Сюда, пожалуйста.
Весь остаток дня Бенджамин исполнял обязанности хозяина. Жози не вышла даже к ужину. Со времени приезда Сэма она ни разу не брала выходной. Конечно, у нее есть полное право на свободный день, но она могла бы поставить его об этом в известность. Он чувствовал себя уязвленным.
Он на скорую руку приготовил поесть себе и Бенджамину, надеясь, что словоохотливый старик проболтается, куда подевалась Жози.
Но Бенджамин ни словом о ней не обмолвился.
Он рассказывал о временах, когда они с Уолтером ходили вверх-вниз по Миссисипи. Их жизнь и вправду была не лишена романтических приключений в духе Тома Сойера и Гекльберри Финна. Сэму она казалась весьма заманчивой.
Однажды, когда Уолтер был еще жив, они уплыли в небольшой лодке на один из островов, где готовили себе еду на костре и до утра развлекали друг друга разными историями. В ту ночь с ними была Жози. Глаза ее блестели, она улыбалась и сгорала от нетерпения услышать еще одну небывальщину. Он тогда наблюдал за ней, забавляясь ее детской доверчивостью. Жози захотелось самой попробовать спуститься вниз по реке, и на следующее утро она принялась сколачивать плот. Сэм думал, что пройдет пара часов и она бросит эту затею. Но он ошибся.
У нее ушло три дня на то, чтобы спилить деревья и скрепить стволы. Девчонка трудилась не разгибая спины. Он помнил, как она впервые спустила плот на воду. Стояла вся перепачканная, искусанная комарами, почерневшая от солнца, но еще тогда он подумал, что ни у кого не видел такой сияющей белозубой улыбки. Ему смутно помнилось, что точно такой же озарялось ее лицо и в ту ночь, когда они занимались любовью.
