Бенджамин ушел, и Сэм остался в гостиной один. Сидел и смотрел в окно на город, на реку и думал о былом, о той ночи, о Жози.
Избегая лишних волнений, он редко когда позволял себе думать о ней с той самой ночи, когда они были близки. Однако эта женщина скоро станет матерью его ребенка. А что он о ней знает? Упряма, отзывчива и умеет улыбаться, как никто другой на всем белом свете…
Кстати, он не имеет ни малейшего представления о том, где она сейчас может быть. И с кем. Сэм взъерошил волосы, встал и принялся ходить взад-вперед по гостиной. Черт бы ее побрал!
Часы пробили девять. Потом десять. Одиннадцать. А Жози все не возвращалась. Может, она пошла куда-то с кем-то из своих друзей? Может, с Куртом?
От этой мысли у него закипела кровь. Он остановился возле телефона, несколько минут пристально смотрел на него, затем схватил телефонный справочник и стал лихорадочно искать номер Курта. Набрал его, неотступно думая о том, что скажет, если к телефону подойдет она. Но никто не отозвался. Сэм бросил телефонную трубку.
В дверь позвонили.
Он впустил припозднившихся гостей. Это были молодожены, для которых приготовили «Капитанские» апартаменты.
— Надеюсь, вы засиделись так поздно не из-за нас? — улыбаясь, спросила новобрачная.
— Нет.
Несмотря на свое беспокойство, при виде этой пары он не мог сдержать улыбки. Она — все еще в подвенечном платье, с куском свадебного торта в руках; он — в твидовом костюме и с коробкой пиццы.
— Нам не удалось поесть на свадьбе, — объяснила она.
Сэм проводил их в номер, поздравил и пожелал всего наилучшего, а также выразил надежду, что традиционная бутылка шампанского хорошо пойдет с их пиццей. Шампанское Жози всегда оставляла охлаждаться в ведерке со льдом. И тут он заметил, что шампанского на столе нет.
Он нахмурился. Это на нее совсем не похоже. Жози никогда не забывает о подобного рода вещах.
— Я сейчас вернусь. Молодоженам полагается бутылка шампанского.
Новобрачная, которая уже уселась по-турецки посреди кровати и жевала кусок пиццы, одарила его лучезарной улыбкой.
Новобрачный же попросил:
— Нельзя ли вместо шампанского принести пару банок пива?
— Конечно, — с готовностью отозвался Сэм.
Перепрыгивая сразу через две ступеньки, Сэм помчался вниз по лестнице к холодильнику, схватил всю упаковку с шестью банками пива и понесся обратно.
— Вот, пожалуйста. Дайте знать, если вам понадобится что-то еще.
— Нам больше ничего не понадобится, — заверила его новобрачная и улыбнулась мужу.
— Ну разумеется, — сказал Сэм, выходя и плотно прикрывая за собой дверь.
Где же, черт побери, Жози?
Он постучался к ней и не получил ответа. Но заметил маленькую полоску света под дверью. Может, все это время она провела здесь?
— Жози? — позвал он.
Никакого отклика. Он подождал и снова повторил:
— Жози!
На этот раз он добавил металла в голос.
Наконец послышались тихие шаги. Щелкнул замок. Дверь открылась.
Сэм оторопел.
— Что с тобой? Что случилось?
— Ничего.
Лжет. Прежде он никогда не видел, чтобы она так ужасно выглядела. Лицо пепельно-серого оттенка, губы как темное пятно на мертвенно-бледном фоне, глаза словно выжженные впадины.
Он резко толкнул дверь и решительно прошел в комнату.
— Что произошло?
На ней был халат, под ним — ночная рубашка, те же, что и в ту ночь, когда он привел ее к себе в номер. Сейчас они едва прикрывали ее живот.
— Просто у меня… Ну, это просто схватки.
— Схватки? Сейчас? Ты уже рожаешь?
— Конечно, нет. — Она дернула плечами. — То есть… надеюсь, что нет.
Последние три слова она скорее не произнесла, а выдохнула. Ее начало трясти. Сэм выругался про себя, затем, обняв ее, тихонько, но настойчиво повел в спальню.
— Тебе надо лежать в кровати и не вставать.
— Я и лежала в кровати.
— Извини. Почему же ты мне не сказала?
Она ничего не ответила, просто попыталась смахнуть с себя его руку. Но не вышло. Он довел ее до кровати и откинул пуховое одеяло.
— Ты звонила врачу?
— В этот раз нет.
— Что значит «в этот раз»? Какого черта? Это что, часто у тебя случается?
— Не ругайся, — устало сказала она. — Тебя может услышать ребенок.
— Младенцы реагируют на интонацию, а не на слова.
Сэм не знал, так ли это на самом деле, но по крайней мере объяснение звучало правдоподобно.
— Позвони врачу.
— Зачем? Он просто скажет, чтобы я легла. А это я и сама знаю.
Жози побелела как полотно, став одного цвета с простыней, на которой лежала.
— Когда начались схватки?
— Вскоре после обеда.
— После обеда!
— Но они же прекращаются, — поспешно прибавила она. — То есть не то чтобы идут подряд…
Она отвернулась от него. Ее пальцы судорожно теребили простыню.
— Мне просто надо отдохнуть.
Но в ее голосе не было уверенности. Более того, он был пронзительно тонким. Сэм видел, как она сглотнула слюну. Жози явно избегала его взгляда.
— Я звоню врачу.
Она начала приподниматься.
— Тебе не следует…
— Следует. Я даже не знаю, кто твой врач! Я его ни разу не видел. Его или ее?
— Его, — ворчливо призналась Жози.
— Как его зовут?
На какое-то мгновение ему показалось, что она откажется отвечать.
— Доктор Бастроп, — неохотно сообщила Жози. — Но ей-Богу, ты не должен его беспокоить. Сегодня же суббота.
— А что, все дети рождаются строго с девяти до пяти и исключительно по будням?
Сэм нашел номер телефона врача в телефонной книге и, разговаривая с Жози, набирал его.
— Какой смысл? Он просто скажет, чтобы я легла в постель и отдохнула.
— Поживем — увидим, — ответил Сэм.
Он дозвонился.
— Это Сэм Флетчер. Мне нужен доктор Бастроп. Срочно.
Уже через пять минут, переговорив с дежурным, а затем и с лечащим врачом, они были на пути в больницу.
Теперь Жози понимала, почему Сэм так преуспевает в делах. Ни разу не повысив голос, он сумел настоять на своем. Если бы она сама оставила сообщение на автоответчике доктора Бастропа, то он бы ей, конечно, перезвонил, чтобы убедить в беспочвенности ее страхов. На этом бы все и закончилось.
Сэм же сразу всех привел в движение. Повесив трубку, он обратился к ней:
— Вставай. Мы едем в больницу. — И начал стаскивать с нее одеяло.
Жози даже не шевельнулась. Лежала вся сжавшись и скрестив на груди руки.
— Не глупи. Доктор уже едет. Он будет ждать нас в больнице.
Но Жози по-прежнему не двигалась с места. Она прерывисто дышала, делая неглубокие вдохи, пытаясь усилием воли прекратить схватки. Смысл ее неподвижности внезапно дошел до Сэма. Чертыхнувшись, он присел на корточки рядом с ней.
