он уважительно кивнул этому воину, потому что тот, отлично понимая, что сейчас произойдет, даже не попытался завести переговоры. Он, как истинный нордман, намеревался до конца выполнять свой долг, не унижаясь до попытки выкупить собственную жизнь.
Ворота Фарриса, как и частокол, были недавно сменены, чтобы проломить их ушло бы немало времени. Аудун решил проблему иначе. Пока из узких прорех в частоколе в его воинов продолжали лететь редкие стрелы, он приказал бойцам на флангах взять двуручные секиры и вырубить к хелевой матери нижние петли ворот. Таран потребовал бы подготовки и замедлил бы продвижение отряда, а так получилось нестандартно, но эффективно.
Буквально через несколько минут воины с двуручными секирами под умелым прикрытием щитовиков превратили углы ворот в щепу. Первый ряд уперся в щиты головой и коленом, а щиты уперлись в ворота, стремительно проворачивающиеся в верхних петлях и выгибающиеся своей нижней частью внутрь частокола. Затем передовая шеренга опустила щиты, а вторая приняла тяжесть ворот на себя, таким образом хирд не ослабил напора и через несколько мгновений весь отряд оказался за частоколом.
Аудун даже не обнажал клинка, в этом не было смысла. Не считая двух воинов Телемарка, убитых за частоколом, внутри оказалось всего восемь бойцов, которые не сумели оказать сплоченного сопротивления и были смяты в считанные секунды. Мгновением позже Аудун увидел Эйвинда, выходящего из-за стены деревянного дома, в руках хускарл держал лук, на его молодом лице гуляла плотоядная ухмылка. Он кивнул знаменосцу, а потом глазами указал на смотровую башню.
Оказалось, что защитный бортик у башни был только спереди и хускарл, пробравшийся в гарнизон с другой стороны, без труда уложил бравого командира, прошив ему грудь.
– Как ты и говорил, он послал двоих через ферму в направлении Шиена, – отчитался подошедший Регин. Воин стирал с клинка кровь серой тряпицей. Затем придирчиво осмотрел лезвие и с щелчком вогнал его в ножны, отделанные матовой латунью. – Мы их встретили. А потом нашли, как они выбрались за частокол, у скалы был скрытый проход.
Аудун кивнул и, развернувшись, двинулся прочь. Глядя на своего командира, которому победа досталась настолько легко, что ни один из хирдманов не был ранен и даже не устал, воины начали скандировать его имя, не забывая, впрочем, упомянуть Тора-громовержца и Тюра-победителя.
Конунг, встретивший Аудуна за воротами, широко улыбнулся.
– Твоя первая победа, мой знаменосец, – сказал он, не скрывая чувств. – Твоя первая победа под стягом Агнарсона, конунга Вестфольда. И я благодарю тебя за эту победу!
Собравшиеся вокруг хирдманы несколько раз ударили древками секир и навершиями мечей в щиты.
– А я благодарю тебя, конунг, за то, что не усомнился во мне, – пафосно ответил Аудун. – Богов же благодарю за их благословение!
Воины вновь заколотили в щиты, еще яростнее и громче. Эйрик подошел к своему знаменосцу, положил руку ему на плечо и протянул браслет, крупный латунный браслет с рунами и оголовьями в виде воронов. Точно такой же, только из серебра, был у самого конунга.
Аудун принял подарок с поклоном и сразу надел его на запястье левой руки. Они пожали друг другу предплечья.
– Теперь на Шиен? – спросил Снорри, почесывая седую бороду. Он стоял позади конунга и с хищной улыбкой посматривал на север, где лежали земли Телемарка.
– Верно, – кивнул Аудун и обернулся к воинам. – Мои славные хирдманы! Я слышал, что в Шиене девки фигурами подобны самой Фрейе, и столь же умелы в любви, хоть на шкурах, хоть на лавке!
– А у плетня умелы они? – раздалось из второго ряда. Воины засмеялись. Аудун знал этого остряка, его звали Синдри. И в бою его клинок был столь же скор на расправу, как и его язык в самом жарком споре.
– Тебе то что, Синдри? – громко осведомился Аудун. – Ты ж вроде на манер Локи, больше по лошадям!
Казалось, громогласный хохот окатил тракт до самого Шиена. И больше всех хохотал Синдри, который и сам был горазд пошутить, и умел оценить хорошую шутку.
– Ладно, собрались! – скомандовал Аудун, когда веселый гвалт начал стихать. Улыбка исчезла с губ и глаз знаменосца, точно была нарисована, а теперь он неожиданно умылся, не оставив от краски и следа.– Маршем за мной, вдоль тракта! Враг нас не ждет, так давайте и мы не будем заставлять его ждать.
Глава 8. Телемарк
«Тилль Вальхалл!» Тридцать луженых глоток повторили воинственный клич и рванулись вперед, не нарушая боевого построения. Они ускорялись с каждым шагом, прикрывая щитами себя и своих братьев, образовав несокрушимый панцирь из дерева и стали, о который с неистовой яростью бились стрелы защитников Шиена.
В городе было порядка шестидесяти воинов под командованием самого Дьярви Нелепого. Остальных конунг Телемарка оставил на западе, у границы с Эуст-Агдером, ибо Агдер, потерпевший несколько сокрушительных поражений от Дьярви, все еще имел достаточно воинов, чтобы представлять серьезную, даже критическую опасность. Для получения всех этих сведений Аудуну понадобилась лишь пара разговорчивых торговцев с запада и столько же серебряных брактеатов.
Что же касается укреплений, то хотя Шиен не мог похвастаться каменной крепостью, как Саннефьорд, частокол у него был вполне себе – полтора гейра в высоту, из толстых идеально подогнанных бревен, с хорошо укрепленными смотровыми башнями по периметру через каждые тридцать-пятьдесят шагов. Юго-восточные ворота города, которые атаковал хирд Вестфольда, были великолепно укреплены – большие дубовые створки, над ними – широкая площадка с деревянными щитами, за которыми прятались лучники. Перед воротами Дьярви приказал насыпать несколько невысоких земляных валов, чтобы атакующие неминуемо снизили темп на подходе.
И на все это стратегическое великолепие Аудун вел своих людей безо всякой подготовки, даже лучникам он приказал не высовываться без нужды. Всего тридцать хирдманов, сильных и опытных воинов, и все же затея казалась самоубийственной!
Если бы Эйрик не видел, как умело его знаменосец смял гарнизон Фарриса, он, быть может, и не позволил бы ему осуществить этот дерзкий план. Но конунг понимал, что хотя Аудун явно сложнее, чем кажется, он умеет сражаться и не спешит в Вальхаллу пировать со Всеотцом до самого Рагнарека. А воины уже верили в него безоговорочно, и этого было достаточно.
В третьем ряду, за щитовиками, шли хирдманы, на которых не было ни кольчуг, ни даже кожаных рубах. Они шли в бой с обнаженным торсом, некоторые накинули на плечи медвежьи шкуры. Они не взяли с собой щитов, большинство шло
