с парным оружием – меч и секира или две секиры. Их глаза, заполненные кровью по самые зрачки, излучали чистую незамутненную ярость, а вздутые бугры мышц, пережатые тугими канатами синих вен, казались высеченными из камня.
Это были берсерки. Воины, принявшие перед боем особые отвары и воздавшие хвалу Одину, в неистовом ритуале нанеся себе на лица и тела кровавые раны. Самые сильные хускарлы Эйрика, и в бой их вел Аксель, прозванный Предел Смерти, ибо не раз и не два он возвращался в этот мир после ранений, которые по всем законам должны были навсегда оборвать его вюрд.
И сейчас Аксель хрипел где-то над правым ухом Аудуна, хрипел и порыкивал, и в каждом последующем рыке слышалось все меньше человеческого и все больше звериного. Берсерки разогнали свои тела настоями рунных шаманов, а свой дух они укрепили боевым ритуалом. Теперь их могли остановить лишь две вещи – смерть или кровь врага, хлюпающая под ногами до самого колена.
Слева от Аудуна двигался Регин, за ним – Лейв. Все они верили ему, но не понимали, что происходит. Не понимали, почему он отдал губительный приказ о лобовой атаке, который гарантированно будет стоить им всем жизни. Ведь у них, цитируя Торбьорна, не было даже, Фенрир вас всех задери, сраного тарана!
Зато у них было кое-что другое. У них был Аудун, который многое успел разузнать о Дьярви и его тактике. Дьярви был неглупым конунгоми, увидев, как к стенам его города подходит отряд под знаменем Вестфольда, он, памятуя о ратных подвигах Эйрика, приказал тут же половину гарнизона отправить ко вторым воротам. Те ворота располагались на северо-западе и были защищены несколько хуже, посему закономерно было предположить, что безумная атака вестфольдцев – отвлекающий маневр. Тем более, Дьярви знал (не мог не знать), что под командой Эйрика не меньше сотни хирдманов, и штурм Шиена с отрядом из трех десятков, дурно пахнущий массовым самоубийством, просто не могла быть правдой.
Но Аудун уже, кажется, вспоминал о том, что предлагать правду проще всего, ведь так? Поэтому он действительно пошел в лобовую атакую с тремя десятками хирдманов, каждый из которых понимал, что больше здесь никого нет и никто не поддержит их со стороны вторых ворот. Это было правдой, и это они знали. Не знали они (включая Эйрика) другого.
Как только до ворот осталось не больше двух-трех гейров, Аудун вновь прорычал «Тилль Вальхалл!» и его воины подхватили этот неистовый крик, с разгону врезавшись в массивные дубовые бревна, которые… легко поддались их натиску и раскрылись внутрь, потому что засовы с них были сняты!
И началось истребление.
Несколько берсерков под прикрытием лучников чудовищными прыжками забрались на ворота и стали кромсать ошалелых воинов Телемарка. Во все стороны полетели отрубленные конечности и забили фонтаны ярко алой богатой кислородом артериальной крови. Затем берсерки метнулись к ближайшим смотровым башням, тогда как основной хирд, не нарушая строя, двинулся вглубь Шиена, в считанные мгновения сметя больше десятка воинов Дьярви, которые бились достойно, но ничего не могли противопоставить численному преимуществу врага.
Они прошли до самого бражного зала, но перед входом на рыночную площадь их встретила организованная оборона – баррикады, лучники на крышах домов и строй щитовиков. Это были хирдманы, которых Дьярви перебросил с других ворот, дополнив их всеми имеющимися резервами. Теперь нападавшие и обороняющиеся почти сравнялись в численности, если считать восьмерых берсерков, покинувших строй и сейчас разгуливающих где-то по городу, в припадке животной ярости уничтожая все, что не было похоже на воинов Вестфольда.
Зато к хирду Аудуна подошел авангард – десять хускарлов Эйрика во главе со своим конунгом.
– Мне плевать, как ты сделал это! – прорычал Эйрик Агнарсон. Он стоял рядом с Аудуном в простом шлеме с плоским наносником и длинной кольчуге, едва ли отличимый от любого другого война из своего хирда. – Твою руку ведет Тюр, не иначе!
Вместо ответа Аудун рванулся вперед, ведя воинов в стремительный натиск на баррикады. У хирдманов Телемарка позиция была выгоднее, тем более – их прикрывали лучники с крыш. Можно было отступить и перегруппироваться, но это дало бы Дьярви время укрепиться и бой за Шиен мог бы продлиться еще очень долго, забрав в Вальхаллу многих вестфольдцев.
Поэтому Аудун выбрал иной путь – он повел людей вперед, стремись сократить дистанцию и как можно быстрее вступить в рукопашную схватку, смешав ряды, чтобы вражеские лучники уже не могли так легко стрелять по его людям, не опасаясь зацепить своих.
Он вновь бился с мечом и скрамасаксом. Ушел от резкого, но слишком размашистого продольного удара и рубанул сам – зло и коротко, задействовав руку до локтя. Удар вскрыл воину горло и тот повалился на чавкающую жижу, усланную соломой. Знаменосец протиснулся меж двумя телегами, поставленными на бок, и едва успел отскочить от удара двуручной секирой. Затем ему вновь пришлось уворачиваться, в этот раз – от колющего удара мечом. Он пригнулся, перекатился, пачкая новенькую кольчугу в грязи, вскочил на ноги. Тут же в его правое плечо ударилось плечо Эйрика, а слева его прижал Регин. Они втроем оказались на острие атаки за линией баррикад и шагнули прямо на противника.
Эйрик и Регин прикрывали его щитами с двух сторон и он без опаски рубил все, до чего мог дотянуться. Лишь иногда отступал, когда от вражеского строя в него вылетало копье, перерубал древко у наконечника и вновь шел вперед.
Дьярви он узнал по взгляду Эйрика, который тот бросил на правителя Шиена. Конунг Телемарка был высок и крепок, но тут же Аудуну стало ясно, почему его прозвали нелепым. Его черные пышные волосы с обеих сторон проредили неравномерные проплешины, глаза у конунга были разного цвета – один серый, другой походил на детскую неожиданность. Кривой нос, уши, несимметричное расположение которых явно бросалось в глаза, и губы, которые шли скорее поперек лица, чем вдоль. Дьярви не был уродом в полном смысле этого слова, но выглядел поистине нелепо!
– Боги посмеялись, создавая тебя! – прорычал Эйрик, выступив вперед и неотрывно глядя на Дьярви. На лице конунга Вестфольда играла улыбка, подходящая больше не человеку, а волку, который отчетливо понимает, что настиг свою добычу и спустя неуловимое мгновение его желтые клыки вопьются в теплую плоть, легко пробивая покрытую серой шерстью шкуру. – Так позволить я оборву их затянувшуюся шутку!
Дьяври не ответил. Он зло зарычал и пошел вперед. И нужно сказать, что конунг Телемарка умел сражаться! Только Аудуну
