— Господи, — прижала руки к груди Лиза. Стараясь не показать затуманенных слезами глаз. — Вы упоминали, про её беременность, что стало с ребёнком?
— Не знаю надо ли о таком рассказывать?
— Почему?
Он поковырял палкой в костре, тяжело вздохнул:
— Страшно то, что случилось дальше.
Лиза, боясь не услышать, дрожащим голосом настаивала:
— Это уже история, какая бы она ни была, её надо знать.
— Ну хорошо… Пьяный охранник устроил им публичное истязание. На что может, решиться пьяный мужик, тебе в жизни довелось слышать или наблюдать такое?
— Да, было у соседей. Такое светопреставление частенько, что просто ужас, — подтвердила Лиза.
— Вот, а тут ещё пьяный с карабином. Он насиловал у Ильи на глазах дохаживающую последний месяц перед родами Таню. Илья бился об стенку кулаками и головой, потом та мразь… пинала его ногами, страшный и полуживой приполз в нору. Тот ворон, конечно, добивался, чтоб Илья бросился на него, и тогда уж спокойно пристрелить. Но Илья стерпел. Сама понимаешь, Таня умоляла терпеть. Ведь наш статус здесь не был людским. Мы были ничто. Но мы старались, не смотря на то, что нас поставили на колени остаться людьми, хотя бы промеж себя. Вечером родилась девочка, прямо здесь, на «Затоне». Назвали мы её с Ильёй Лизой. Утром выяснилось, что Таня умерла. Девочку увезли в приют. Следы её затерялись, а Илья до сих пор её разыскивает. Надеясь, за тот промежуток времени, что выдаст ему жизнь, найти её. Вот такая история связала «Затон» с твоим именем.
Слёзы уже невозможно было спрятать или сдержать. Да она и не старалась это сделать, и они текли по щекам, собираясь отворотом воротника свитера. «Вот тебе и тихая любовь», — кольнуло сердце. В голове стучало: «Это важно, очень важно, что человек только ради любви способен превозмочь те страшные невыносимые обстоятельства, которые рухнули на его плечи. Сильнее этого чувства нет и безумнее тоже. Ведь именно под воздействием любви Илья и Тимофей преодолели весь этот кошмарный ужас».
— Я расстроил вас?
— Всё нормально.
— Вы рыдаете? Не следовало мне старому дураку рассказывать вам всё эту жуть. Это всё услужливая память…
— Такая реакция последовала бы у любой другой женщины.
— Наверное, ты права. — Обращаясь к ней, он постоянно плавал между вы и ты, сам не замечая этого.
— Вы не помните случайно, где её похоронили? — умоляюще посмотрела она на него. — Её же должны были где-то похоронить?
— Милая детка, где и всех под настилом в болото, дорогу мостили. Как мы ни старались достать тело и похоронить сами, иногда случалось, выкупали и хоронили отдельно по берегу реки, не получилось у нас.
— Там я и нашла кости. — Рассеянно махнула она рукой в сторону берега.
— Нет, не отдал, ему видно даже мёртвая она досаждала.
— Разве это любовь?
— И такая она бывает. Так его раздирало, что она не ему досталась.
Увидев спускающегося по тропинке мужа, Лиза, поспешила вытереть мокрое от слёз лицо. Вернувшийся с Никитиным Илья, принёс ватник, стёганые брюки, шапку ушанку и сапоги.
— Мы захватили показать экипировку и упакуем в мешок, — продемонстрировал Илья ватник.
— Вот, — вертел, принесённую одежду прапорщик и грохал перекинутыми через руку кирзовыми сапогами. Мол, как картинка.
— Что надо ребята! Спасибо. — Поблагодарил, поднявшись им навстречу, гость. — Майор, я жену тебе расстроил немного.
Тот внимательно глянул на Лизу. Удивился. Но промолчал.
— Ничего страшного, — улыбнулась Мозговому Лиза, стараясь не смотреть на мужа. — Я пойду, очень рада была познакомиться. Вы даже не представляете, как важно для меня, то о чём вы только что рассказали.
— Взаимно, детка, — приложил он её ручку к своим губам. Не думал, что наша разорванная в клочья жизнь кому-то будет интересна, и уж тем более, молодым.
Бросившийся за женой Илья остановил почти бегущую прочь Лизу.
— Лиза, с тобой всё в порядке?
— Я доберусь сама, родной, обещаю, всё расскажу тебе, но завтра.
Боль «Затона»
Лиза шла не чувствуя под ногами вымощенных дорожек. Если б могла, она никогда на них не наступала. Вот всё и открылось. Именно отсюда началась её нескладная жизнь. Значит, не зря ей мерещились здесь, девочки той, ставшей её мамой, глаза. Но теперь она знает, где искать отца. Ничто не происходит просто так. Одно тянет за собой другое. Спустя столько лет судьба закинула её на место рождения, любви и гибели матери.
— Здесь жил отец, — упала она на колени перед выпиленной в вечной мерзлоте полуразрушенной землянкой. — Отсюда он бегал к ней, Тане, на свидание. Они рисковали, чтоб хоть на минутку, упав в объятия друг друга, забыться. Оттолкнув эту страшную, дикую жизнь от себя и любимой девочки, на миг стать просто мужчиной и женщиной. Тихая любовь, несмотря на страсти кипящие тут. Именно такая у них и была. Вспыхнула яркой искоркой и сгорела. Не сама сгорела, сожгли. Где теперь она лежит, под каким куском дороги тлеют её косточки, сколько чужих торопливых ног, может, и моих, беспокоят её прах.
Она не помнила даже, как дотащилась до квартиры. Слава Богу, Тимка спал. Не раздеваясь, упала на застеленную постель. Пришедший под утро Илья растерялся, увидев такой непорядок с ней. Подняв жену, устроил допрос:
— Всё недомолвки какие-то, тайны… Лиза это не может быть эмоциями или случайностью. Что?
Захлёбываясь болью, она выдавила из себя:
— Здесь сидели мои отец и мать. «Затон» место моего рождения. Девочка, которая родилась тут, — это я. Тут лежат косточки моей бедной мамочки. «Затон», не просто военная «точка» или лагерь, это начало моей судьбы. Ты понять это можешь?
Илья обалдел.
— Это уже из области фантастики. Что за ерунду ты городишь. Я твою биографию назубок знаю, заполняю десятки бумаг каждый год. Ты вообще-то сама понимаешь, что сейчас несёшь?
— Ты ничего не знаешь, — рвя сердечко рыдала она.
— Как не знаю? Ещё как знаю, на зубок. Ты родилась в Саратове и родители твои известные и уважаемые в военном училище люди, открой своё свидетельство и посмотри. Откуда такие фантазии, малышка? Твои, солнышко, папа с мамой никогда не служили в Норильске. Ты напридумывала, детка, целое кино. Надо показать тебя психиатру.
Лиза слушала его не перебивая, давая выговориться.
— Это, как выяснилось после смерти папы, мои приёмные родители. Тебе мама моя не велела говорить из-за анкет, чтоб не портить. Меня удочерили в Саратове, куда я попала из Красноярска, а туда была вывезена из Норильска. После смерти отца, нарушив данное ему слово никогда не раскрывать правды, она рассказала всё. — Соскочив с кровати, порылась в чемодане. Протянула ему старые листочки:- Вот метрики, что она мне передала, посмотри. Ну что? Смотри, моей настоящей мамы рукой написаны её данные и данные отца. Читай, мать — Татьяна Ивановна Петрова, отец — Илья Семёнович Дубов.
