наши боевые машины стартовали, а меня вдавило в кресло перегрузкой. Полёт был не долгим, мы двигались к тому месту, где раньше была корма звездолёта, а сейчас летали обломки десантных средств противника, по которым отработали канониры Сметливого. Вскоре мы высадились с наших Б-24, просто прыгнув с аппарелей в остатки внутренних помещений. Приземлившись, я привычным движением примагнитил подошвы к корпусу неизвестного корабля и занял позицию.
— Первое отделение вперёд, остальные за ним! Всё как на тренировках! — раздалась команда и мы двинулись по следам вражеского десанта. Я шел впереди с «единицей» и готовился защитить товарищей своими способностями, а заодно сканировал ими пространство вокруг нас. Живых я по близости пока не чувствовал, но впереди шёл бой. Страх, ненависть, боль, злоба, агония… Именно так его в своё время описывал наставник, так что я вряд ли ошибаюсь. Страха как ни странно не было, он остался в космическом бою, исход которого от меня не зависел ни на миллиметр. Здесь же моя судьба была в моих руках и я чувствовал лишь азарт и адреналин.
Вскоре на полу очередного коридора в неверном свете аварийных ламп нам попался первый труп. К сожалению разорванный на куски и обезображенный. Остатки тела плавали в невесомости в ошметках скафандра среди шариков замерзшей в космическом холоде крови, определить по покойнику что-либо было затруднительно. Скафандр не имел броневых элементов, так что я подумал, что это влзможнл один из техников, погибший при взрыве. Но даже это было довольно зыбким предположением, слишком уж бедняга пострадал. Мы двинулись дальше и повстречали несколько остовов каких-то машин двух схожих типов, вероятно боевых. Четыре ноги, бронированный корпус, вместо манипуляторов стволы оружия. Своеобразные пауки ростом мне примерно по грудь. Броня им правда не помогла, корпуса были с внушительных размеров дырами. Было от чего чувствовать себя неуютно, наши нагрудные бронепластины были по тоньше.
Наконец я почувствовал впереди живых и подал знак боевым товарищам, что ощущаю врага за следующим поворотом. Они подтвердили получение информации и мы двинулись вперёд. Дойдя до угла, я бросил за него гранаты, придав им ускорение псионикой. Взрывов в безвоздушном пространстве не слышно, но на них указала лёгкая вибрация пола под ногами, по котором рядом со мной ударили осколки. Я выглянул на угол, держа щит и открыл огонь по двум четырёхногим роботам, которые ответили мне взаимностью. Их выстрелы были остановлены псионикой, мои поразили их корпуса. Мы осторожно двинулись дальше и я наконец смог рассмотреть того, кого накрыл гранатами.
Тело врага было посечено осколками, но продолжало стоять, удерживаемое магнитными подошвами за следующим углом коридора. Видимо солдат противника собирался вести огонь из-за спин четырёхногов, не особо высовываясь. Скафандр был боевым, броневые пластины на это ясно указывали, на груди был незнакомый мне символ на вроде иероглифа. Часть шлема снесло, а потому я смог рассмотреть остатки лица. И оно не было человеческим. Чёрт с ним, с цветом кожи странными пропорциями, но у людей на головах и подбородках не растут костяные шипы. Здравствуйте, блин, братья по разуму! Мы вас нашли, вы нам угрожали, мы начали вас убивать. Блеск!
— Ох#енеть! — поделился на общей волне эмоциями сержант Васильев, подошедший ко мне и тоже разглядевший врага — Инопланетянин! Это ж… Как же так вообще?
— Отставить предубеждения! — гаркнул я — Мы космодесант Союза и мочим врага без оглядки на его цвет кожи, религию и биологию. А это враг! Продолжить движение и смотрите в оба.
Приказ был выполнен и мы двинулись дальше. Солдатам такое знакомство с внеземным разумом было не по нутру, я чувствовал это. Но у нас есть задача, которую нужно выполнить. Меня же убийство пришельца почему-то не особенно задело. Ну не человек и не человек, главное что я грохнул его, а не наоборот. Обидно только, что знакомство с пришельцами началось так, а не с мира, дружбы и жвачки с прочими благоглупостями.
Связь с Сметливым была, информация с нашлемных камер транслировалась, они видели тоже что и мы, но изменений приказов не поступало. Оно и логично, мы уже ввязались в эту драку и дело надо довести до конца. Только Глеб добавил уточнение о том, что нам кровь из носа надо взять хоть кого-то из врагов живым для получения информации. А лучше нескольких. Впрочем это и ежу было понятно.
В следующий раз мы столкнулись с врагом в небольшом зале, в котором сходились несколько корабельных коридоров. Первый бросок гранат мало что решил. Враг поставил десяток четырёхногих пауков, против которых мелкие осколки работали с трудом, противники из плоти и крови были несколько дальше, накрыть их не получилось. В ином случае это было бы тактическим тупиком, тем более что к нам тоже полетели гранаты. Но мои способности могли решить проблему, не только перехватывая «лимонки» противника. Я подозвал пулемётчика из своего отделения и вызвал его коллегу из второго, объяснил не хитрый план и мы начали.
Я вновь поставил щит, втроём мы выскочили из-за угла и утопили врага в огне. Два пулемета — это большая сила, даром что они так называются больше по традиции, а тип снаряда давно сменился. Отработав по роботам мы рванули вперёд, в надежде навязать бой живым врагам до того, как они отойдут и у нас получилось. Правда пробежка по коридору вышла нервная, щит едва выдержал попадания, когда мы стреляя в ответ на бегу неслись вперёд. Оружие пришельцев определённо было мощнее человеческого. Враги вели огонь, высунувшись из-за угла, один присев на колено, второй стреляя над его головой. Третий остался за поворотом коридора, что вероятно нас и спасло. Нижнего наш пулемётчик срезал наглухо, второй отделался ранением в руку и выронил оружие, а потом был с разбега снесён моим плечом и впечатан в стену. Противник за углом замешкался и не открыл по мне огонь, наверно побоялся задеть своего товарища. Но через секунду страх перестал иметь для него какое-либо значение, догнавшие меня пулемётчики сходу расстреляли пришельца в упор из двух стволов, буквально изрешетив беднягу. Я же бросил своего противника на пол, заломал ему здоровую руку и наступил на раненую, от чего тот задёргался от боли.
— Есть пленный! — выдохнул я на командной волне, мысленно отмечая физическую слабость противника. Вроде и комплекцией мы схожи, к тому же и у него на броне есть сервоприводы, а пади ж ты.
