и надеяться не сыграть в ящик в процессе. Официально правда никто о мясорубке не говорил, наоборот в обществе царил подъём в связи с тем, что человечество вновь налаживает между собой дипломатические отношения и начинает осторожную торговлю.
Нам правда не выпала ни честь сопровождать дипломатов, ни слава охранять торговые караваны, для этого были более компетентные и опытные товарищи. Хотя я бы поспорил, всё таки у нас сейчас вся армия мирного времени, уже несколько десятилетий войн не было. Но кому ж моё мнение интересно? Собственно только мне самому, да подчинённым с Егоровым. Так что нас в комплекте со Сметливым отправили сопровождать инспекционное судно.
Кроме четырёх систем Союза, люди в нашем дальнем углу раньше обитали на нескольких десятках добывающих станциях на планетах и спутниках, лишённых атмосферы, а так же в астероидных поясах. Их мы и начали проверять, заодно обозначая для всех желающих, что это по прежнему собственность вохлийских компаний, а не бесхозное добро, которое можно под шумок прибрать к рукам.
Работа была простая, но не слишком радостная. Первой целью стал для нас добывающий комплекс на одной из лун газового гиганта в системе без планет, пригодных к колонизации. Луна Пронт находилась на низкой орбите, в лучшие времена танкеры спускались с неё, чтобы набрать трюма газом, а затем вернуться. На самой луне установка перерабатывала газ в топливо для космических кораблей. Не смотря на то, что комплекс располагался в дали от нашей планеты, низкая орбита луны делала предприятие весьма рентабельным. Сметливый и Вол прибыли в систему утром по корабельному времени.
Капитан-лейтенант Цветков, командир нашего корвета провёл сканирование, корабли двинулись к цели. Когда орбита спутника была достигнута, мы с взводом спустились к комплексу на шаттле. Картина запустения удручала, но шлюзовые ворота внутрь по прежнему работали. Пригодной для дыхания атмосферы в жилых и рабочих помещениях комплекса правда не оказалось. Зато почти сразу нашлись трупы. Одно дело читать старый отчет о том, что полную эвакуацию не успели провести, другое видеть последствия. Начали мы осмотр с жилого модуля, нашлось четыре тела. Ещё восемь мы нашли в столовой. Два обнаружились в пункте управления. Кто-то повесился, некоторые имели следы насильственной смерти. В ПО я обнаружил планшет с ярлыком «дневник», документ подтвердил мои подозрения. Когда начались шторма имматериума, оставшиеся на Проне люди, оказались отрезанными от снабжения. Нормирование еды и воды дали им продержаться больше полугода, но затем есть и пить стало нечего. За остатки припасов развернулась драка, в столовой погибли восемь человек. Выжившие разделились на две неравные группы, одна отошла в жилые помещения, вторая на пункт управления. В итоге смерть уровняла всех, кто-то мучительно умер от голода, кто-то повесился. Самой обидной деталью трагедии, разыгравшейся пол сотни с небольшим лет назад было то, что её легко можно было избежать. Но компания сэкономила на нормальном синтезаторе пищи и замкнутом цикле жизнеобеспеченья. Собственно зачем, если есть регулярные рейсы на Вохлу и еду с водой дешевле закупить там, чем городить огород здесь, тратя лишние деньги? Но этого эффективным менеджерам было мало, они посулили премии тем, кто останется на добывающем комплексе до следующего корабля, чтобы нормально его законсервировать. И пригрозили всем расторжением контракта в случае, если желающих не будет вовсе. Разумеется добровольцы нашлись, но впрок им премии не пошли.
Я тщательно скопировал файлы с дневника к себе. Закончив осмотр комплекса, Егоров признал его безопасным, о чём сообщил на орбиту. С Вола к нам спустились техники, которые должны были провести осмотр производственных мощностей. Мы погрузили тела и поднялись на орбиту, наша работа в этих мрачных коридорах была закончена.
Написав отчёт о операции, если её можно назвать этим громким словом, мы с Егоровым пошли к нашему корабельному особисту, майору Шилову на утверждение. Тёплых чувств этот мужик слегка за сорок у меня не вызывал, уж больно он был скользким. Впрочем безопасников вообще мало кто любит, как кстати и псиоников. Майор встретил нас в кабинете своей каюты за компьютером. Обменявшись приветствиями, мы отдали отчет. Он быстро пробежал файл глазами, но резко остановился. Читать его мысли я не мог, особисты и старшие офицеры имели привычку носить с собой пси-уловитель. Если рядом применялись способности псионика, приборчик начинал верещать. Своеобразная страховка комсостава, чтобы не оказаться под контролем необычных подчинённых. Но в данном случае ни нужно было никаких особых способностей, чтобы понять, что майор дошёл до той части отчета, где написано о дневнике и художествах добывающей компании. Помолчав с пол минуты, майор проговорил:
— Отчет необходимо переписать набело. Упоминание о дневнике и он сам к операции не относятся.
— Никак нет — сказал я, опережая Егорова — Эта финальная версия отчета и она не подлежит редактуре.
— Младлей, ты мои приказы обсуждать решил или саботировать? — посмотрел на меня тяжёлым взглядом особист.
— Если они будут преступными, то я не смогу их выполнить. А там уж пусть трибунал разбирается — ответил я, держа морду кирпичом.
В положение майор попал незавидное. С одной стороны было очевидно, что ему намекнули сверху, что некоторые нюансы в отчётах лучше не освещать. С другой дела псиоников рассматриваются трибуналом в особом порядке, там наверняка признают утаивание данных преступным никак не меньше, чем не выполнение приказа старшего по званию с моей стороны. Я конечно тоже огребу проблем, но не так много как Шилов, которого в истории сделают крайним. Ведь не сдаст же он начальство, которое ему намекало на форму отчетов и мелкие нюансы, которые могут бросить тень на репутацию людей, которые за пол сотни лет поднялись очень высоко. Вот и получалось, что я хоть на трибунал согласен, а вот Шилов к такому повороту событий не готов.
— Трибунал с тобой обязательно пообщается, бесноватый — процедил сквозь зубы майор, а потом добавил — Свободны.
Идя рядом со мной по коридору, Егоров был мрачен. Через минуту он сказал со вздохом:
— Нажил ты нам проблем.
— Скорее себе, ты вообще стоял молчал. Другой разговор, что карьера таким как я не грозит, так что и насрать. Офицерская честь дороже — хмыкнул я в ответ.
— Дороже. Но теперь надо опасаться подстав от особистов.
— Не без этого. Проинструктируешь наших?
— Придется — шмыкнул старлей, а через десяток шагов, когда мы дошли
