как обычно, но вечером вместо своей конуры я отправился с майором в доселе не посещаемую комнату. Войдя внутрь после биометрической идентификации нас обоих, я увидел пару стульев и стекло, которое отгораживало от нас ещё одного человека, который сидел в углу. Парень лет двадцати на вид имел довольно тощее телосложение, растрёпанные короткие волосы и затравленный взгляд, которым смотрел в одну точку перед собой.
— Стекло односторонней прозрачности, он видит в нём только своё отражение. Пора переходить от теории и попыток влезть в мою голову на тренировках к практике на обычных людях. Прочти его мысли, узнай почему он здесь.
Я пожал плечами, ответил «Есть» и начал осторожно проникать в разум парня, стараясь сделать так, чтобы он не почувствовал вторжения. Звали молодого человека Афанасий Петров. Парень в данный момент боялся до колик и это облегчало мне работу. А история его была банальна до безобразия. Студент исторического факультета не доучился и был вышишкан из вуза. Жил в столице за счет денег, которые присылали родители. Устроился курьером и однажды привез заказ в пригород к старушке. Там этого ухаря поразила богатая обстановка скромного на вид загородного дома, в частности антиквариат. И парень решил тихонечко обокрасть бабушку, а добычу сдать в один мутный ломбард. Идея была тупой, как пробка. Мутные ломбарды всегда на карандаше у органов. Но в тюрьму он угодил не за кражу, а за убийство, причем двойное. Бывший студент вел слежку за домом и дождался момента, когда старушка уедет. Но она неожиданно вернулась с малолетним внуком и застала ухаря на месте преступления. Тот запаниковал и избавился от свидетелей с помощью столового ножа. Взяли его буквально через два дня. В мире, где так много камер, совершать преступления тяжело, а оставаться безнаказанным ещё тяжелее. Дальше был суд и смертный приговор, который пока что не был приведён в исполнение. Из тюрьмы его забрали неприметные люди, которые и привезли сюда. Афоня увидел на дверях эмблему псиоников, а потому теперь ждал чего-то ужасного. И я был склонен считать, что он прав в своих страхах.
Пересказав майору всё, что узнал за несколько минут, я поинтересовался:
— Зачем он нам?
— Не нам. Тебе. Он проверка того из какого теста ты сделан — майор снял с пояса штык-нож и протянул мне — Приведи приговор суда в исполнение. Это приказ.
Я уставился на нож и задумался. Тёплых чувств к человеку за стеклом я не питал, наказание своё тот заслужил аж два раза. И за бабку и за внука. Но сам формат этого действия радовал мало. Что это, проверка лояльности приказам или проверка психотипа? Если второе, то возможно из меня будут лепить не солдата, а скажем хирурга? Ой вряд ли. Фёдоров отлично знает, что у меня в голове. А вот проверить то, как я исполняю приказы похоже необходимо. Или возможно я копаю не в ту сторону и юных псиоников таким способом противопоставляют обычным людям? Возможно собирают компромат на случай, если кто-то из нас уйдет в свободное плавание? Мол посмотрите, это же маньяк, он уже в нежном возрасте людей убивать начал. Нас и так не любят, а с таким пиаром беглецу и вовсе помощи нигде не найти. Или я просто чего-то не знаю и все мои предположения ошибочны? Впрочем разницы нет. Урода всё равно казнят, нет смысла ради его небольшой отсрочки получать пятно на свою репутацию из-за отказа выполнить приказ. Я взял нож и пошел к двери в комнату с заключённым. Биометрия снова считалась и створка отъехала в сторону. Я проговорил:
— Что ты чувствовал, когда резал ребёнка ножом?
Преступник промолчал. Я и так знал ответ, но хотел спровоцировать злость, агрессию. Не по мне резать людей, как баранов. Даже таких. Я продолжил.
— Он ведь пытался сбежать, сопротивлялся. Даже разок, лежа на земле удачно пнул тебя под колено.
— Это была случайность, я упал на него с ножом в руке — процедил сквозь зубы убийца то, что уже не раз повторял на допросах.
— Врешь. После того пинка ты разозлился и ударил пацанёнка в грудь со всем старанием.
— Это не правда.
— Это правда. Ты детоубийца. Гниль человеческая. Позор своих родителей.
— Заткнись! — крикнул заключённый.
— Ну так заткни меня детоубийца — хмыкнул я, стоя к нему слегка боком и скрывая штык-нож.
— Убирайся прочь — процедил парень, вставая и направляясь ко мне. Когда он попытался схватить меня за плечо, чтобы вышвырнуть за дверь, я сделал резкий подшаг вперёд и загнал клинок ему между рёбер в сердце. Быстро и неожиданно для мертвеца. Тратить время на попытки вытащить оружие я не стал, а просто посторонился с пути падающего тела, а затем вышел обратно к майору.
— Болтать было не обязательно — проворчал он.
— Давать мне штык-нож тоже. Пережал бы ему шею телекинезом и дело с концом — пожал плечами я.
— Это не дело, ты должен был сейчас почувствовать каково убивать своими руками, чтобы потом не дрогнуть. Ладно, иди в свою комнату.
— Есть — ответил я и отправился спать. Уже в кровати мне вспомнилась фраза «Дай нам бог сил изменить, то что возможно изменить. Смирения принять то, на что мы не можем повлиять. И мудрости, чтобы отличать одно от другого». Что ж, надеюсь я поступил мудро, а не малодушно.
Глава 6
Я люблю свою работу,
Я приду сюда в субботу
И конечно в воскресенье,
Здесь я встречу день рожденье,
Новый год, 8 Марта,
Ночевать здесь буду завтра!
Если я не заболею,
Не сорвусь, не озверею,
Здесь я встречу все рассветы,
Все закаты и приветы.
От работы дохнут кони,
Ну, а я… бессмертный пони!
Моё обучение шло своим чередом, занятия и самоподготовка съедали почти всё время. Псионические дисциплины чередовались с общими предметами и военной подготовкой. И чем дальше всё это продолжалось, тем больше я задумывался над тем, кого из меня готовят. То что я стану военным специалистом было
