призрачную преграду в месте попадания лазера. Тепла предсказуемо не ощущалось.
— Данный щит является стандартным, пропускает воздух, действует как на кинетические снаряды, так и на лазерное оружие, не пропуская больше света, чем того желает псионик. Можно конечно сделать его и вовсе непрозрачным — при этих словах полусфера на секунду стала чернее ночи — Но тогда ты не будешь видеть противника и к тому же демаскируешь себя. Но мы с тобой начнём только с кинетики. Для начала ты должен представить себе полусферу. Чётко, подробно, со всех сторон и не терять мыслеобраз, пока я не скажу, что хватит. Не сопротивляйся, когда я буду смотреть в твой разум, мне нужно чёткое понимание, что ты всё делаешь правильно. Устраивайся по удобнее и начинай.
Я сел, скрестив ноги по-турецки и начал представлять щит, чувствуя, как Фёдоров лезет в мою голову. Ну что ж, надо значит надо. С воображением у меня к счастью все было неплохо, полусфера нарисовалась в нём легко. Удерживать её было сложнее. Шутку под названием «Не думай о белой обезьяне» я знал. В данном случае было немного наоборот, необходимо было как раз думать о щите, щите и только щите. Полусферическая форма, надежность против внешних воздействий материальными предметами, но возможность пропускать свет и воздух. Никаких посторонних мыслей. Не отвлекаясь от щита на ощущения пола под задницей или слегка зачесавшегося уха.
Хм, хорошо — произнес майор через несколько минут — Даже лучше, чем я ожидал. Теперь перейдем к второй части. Использование щита требует энергии и тебе необходимо её зачерпнуть. Но меньше, чем в тот раз, когда ты попытался сделать это сам. Гораздо меньше. Щиты не самая расточительная техника, особенно когда по ним никто не стреляет. Я буду контролировать процесс и если что прерву тебя. Передохни, подготовься, настройся и начинай. Зачерпнуть, превратить в полусферу.
Я встал, слегка размял ноги, походив туда — сюда, почесал злосчастное ухо и снова сел. Что ж, я это уже делал, но тогда просто не знал с чем столкнусь. Теперь знаю, а потому буду действовать куда осторожнее. Я медленно погрузился в медитацию, чтобы снова не хватить лишки. И как не странно мне это удалось, энергии мироздания я зачерпнул куда меньше, чем в предыдущий раз. Она так же как и тогда требовала выхода, действия. Но уже не грозила разорвать меня изнутри. Я вновь представил полусферу щита во всех подробностях и попытался влить силу в видение своего воображения. Полупрозрачная плёнка меня окутала так же как и майора, отличался только уровень преломления света. Мой щит был ощутимо темнее и я постарался привести его к стандарту. Через несколько секунд плёнка посветлела. А майор вытащил из кармана гайку и кинул в меня. Металл упал на пол, щит схлопнулся. Я произнес, потерев виски:
— Млять…
— Ну не так чтоб уж совсем она. Мало кому вообще удаётся построить щит с первого раза. А что его пока пальцем можно проткнуть, так всё приходит с опытом. Передохни и повторим.
Вторая попытка, так же как и третья, закончилась остановленной гайкой на семнадцать и схлопнувшимся щитом. В четвертый раз полусферу удалось удержать, но гайка на девятнадцать, запущенная майором с несколько большей силой, похоронила и эту попытку. На том мы в тот день и закончили, сходу майор меня слишком сильно нагружать не стал. Голова и так болела, а самочувствие стало неважнецким, навалилась усталость.
Но всё приходит с опытом. Стрельба начиналась с удобного положения, закончилась поражением целей в движении. Спустя месяц я вполне пристойно держал кинетический щит в спокойной обстановке. Ещё через два делал это на бегу. Майор всё усложнял задачи. Вскоре и на стрельбище и во время охоты в тундре я был в постоянной готовности построить полусферу, чтобы не выхватить выстрел из пистолета-разрядника. Здоровью миниатюрное гражданское оружие самообороны не вредило, особенно на минимальной мощности. Но упасть на бегу от того, что мышцы свело судорогами — это удовольствие ниже среднего. Фёдоров умел мотивировать, что есть, то есть.
Пришлось повысить бдительность, ожидая не только ментальных атак или приказов, но и вполне физических неприятностей. Но мне всё равно нравилось учится. Осваивать различные виды щитов. И кинетика, и лазер и чистая энергия могли быть остановлены разными вариантами этой техники. Так же наставник подчеркивал их косвенную полезность, очень многие космонавты отдали бы руку за возможность использовать щит, не пропускающий воздух в дыру в корпусе корабля при повреждениях. Ну или полусферу дающую им возможность добежать до скафандра при разгерметизации.
Следующим навыком, который я освоил, был телекинез. Здесь всё пошло гораздо проще, чем со щитами. Возможно потому, что я уже навострился использовать зачерпнутую из имматериума энергию на что-то полезное. Снегоход майора я правда и через пару месяцев мог поднять только в состоянии полного покоя и с огромным трудом, но всё же это был хороший результат.
Затем настала очередь учится усиливать своё тело. Я однажды уже делал это, но тогда всё едва не закончилось плачевно. Но теперь всё было иначе. Я становился быстрее, сильнее, не чувствовал усталости, повышал скорость своей реакции. Но майор правда ворчал, что за мной теперь приходится тщательно следить на физических тренировках. Я и сам старался контролировать себя на них, но периодически использование усиления случалось рефлекторно, особенно когда я тянул последние подтягивания через не могу.
В соответствии с изменениями в учебе изменился и график. Псионику я теперь изучал по утрам, после обеда трудился над обычными человеческими науками, а вечерами майор гонял меня по физухе для лучшего сна, как он шутил. Рассказал Федоров и о защите разума во время ночного отдыха, хотя проверкой этой техники не злоупотреблял. Всё таки ему был нужен бодрый ученик, а не варёный.
Моя жизнь меня в принципе вполне устраивала кроме одного нюанса. В бункере не было особ противоположного пола, а я как раз входил в возраст, когда общения с ними хочется по самое не могу. Конечно постоянные тренировки и учеба выматывали, не оставляя много сил и времени на мысли о бабах. Но человек тварь выносливая, а инстинкты в нас сильны. Не думать обо всём этом совсем не получалось.
Но в один не особенно прекрасный день Фёдоров подкинул мне другой пищи для размышлений, которая надолго заняла мои мысли. День прошёл
