Созвонимся позже. Запишу тебя на ногти. Береги себя!
Выйдя на мороз, я потрясла головой, словно это помогло мыслям принять правильное направление. Дошла до своей машины и села за руль. Уткнулась лицом в холодные ладони, еще раз обдумывая ситуацию.
Что же, кто не ошибается? Главное, я не психанула, схватив дочерей и устремляясь, куда глаза глядят. Осталась дома, постепенно разматывая клубок недоверия. Об обмане, который сама и придумала, знают только Андрей и Лерка. Но та не будет трепаться. Я столько ей рассказывала порой, но та не распускала сплетни. А сколько душещипательных историй она выслушивала от клиентов. Наш личный психолог. А я еще в ней усомнилась. Хотя, Лерка видная девчонка. Вон какой опер на нее запал! Плюшевый мишка.
Я завела тачку и выехала с парковки возле кондитерской. Дышать реально стало легче. Насколько я заблуждалась, не доверяя мужу. Усомнилась в нем, ревнуя к работе.
А ведь и правда, Андрей предупреждал в начале наших отношений: легкой жизни он не обещает. Работа на первом месте. Он обожал свой отдел и все, что с ним связано.
— Прости меня, любимый, — шептала я, а сама набирала на мобильном номер Белова. Тот ответил сразу:
— Да, Ксюша.
— Виталик, привет. Ты дома?
— Только подъехал. А что?
— Хотела забрать Лолочку домой. Я буду у тебя минут через десять.
— Не рано ли? Даша еще...
— Нет, Виталик. Мы же выяснили, что проблема не в собаке.
— Хорошо. Тогда жду, — ответил бывший и отключился.
Это последнее дело на сегодняшний день. Я заберу Лолиту, приготовлю ужин и буду ждать мужа домой. Я обидела Андрея своим недоверием и ревностью на пустом месте. Буду замаливать грехи. Поговорим. Все обсудим. И начнем сначала.
Я припарковалась на свободном месте во дворе дома, где когда-то проживала с Беловым. Выйдя из машины, подняла голову, глядя на окна квартиры. Четвертый этаж. На фоне светлой занавески лицо Белого. Он ждал.
Я медленно выдохнула. За чередой событий я иначе увидела Виталика. Либо раньше я не разглядела его основательно, либо не было повода, как сейчас. Жалела ли я, что расстались? Нет.
Я любила Волкова. Как бы ни было тяжело с ним жить, я по-настоящему любила своего мужа. Простила бы за измену, если бы она была? Да. Я готова была бороться за него. Бывает, что люди оступаются. Но рубить с горяча, не разобравшись.
Но обман развеялся, как дым. Его не было вовсе. Единственное, что мешало полноценному счастью — это работа Андрея, которая постоянно отнимала его у меня, у семьи. Но ведь и тут могли быть компромиссы. Разве нет?
Я поднялась на этаж, погруженная в размышления. Виталик отворил дверь и впустил меня. Моя любимица, Лолочка радостно прыгала вокруг меня. А хвост порхал пушистым веером, норовя оторваться. Подхватив шпица, я прижалась к ней:
— Моя девочка! Сейчас поедем домой. Соскучилась, рыженькая моя! Виталик, спасибо, что помог.
Он подхватил с моих рук собаку и спустил на пол. Обхватил меня за предплечья, всматриваясь в глаза. Я машинально облизала губы, не понимая, что происходит.
— Виталик, ты чего?
— Ты в порядке, Ксюша? Как себя чувствуешь?
— Нормально. Если ты о таблетках, то пью только те, что прописали в рекомендациях. Виталик, все хорошо! Я...
Но он не дал договорить. Порывисто прижал к себе, накрывая мои губы поцелуем. Я на мгновение оторопела и не сразу отстранилась. Этого хватило Белову, чтобы он прислонил меня к стене в коридоре, покрывая поцелуями лицо, шею. Дальше не проник. Мешала верхняя одежда. И мои ладони, что упирались ему в грудь.
— Виталик! Что ты делаешь? Перестань сейчас же!
Его руки проворно стаскивали с меня одежду, когда раздался входящий звонок на моем мобильном. Я с силой оттолкнула бывшего мужа и вытащила из кармана телефон. Даже не глядя на номер, машинально ответила:
— Да!
— Оксана Дмитриевна?
— Да!
— Это Попов вам звонит. Дмитрий Иванович, — продолжили на том конце провода, а у меня оборвалось сердце, когда я узнала голос начальника Андрея.
Глава 21. Разговора не избежать
(Андрей)
Я лениво выбирался из забытья, в которое впал от безделья. Нос тут же уловил характерные запахи медикаментов, которыми пропитался госпиталь. Меня доставили по скорой. Сопротивлялся. Так себе ранение. Огнестрельное по касательной. Чиркнуло по черепушке. Но коллеги настояли, а Попов и вовсе пригрозил, что отправит в аналитический отдел корпеть над цифрами, если не покорюсь. Пришлось сдаться.
— Скажите, доктор, — слуха коснулся приглушенный голос Ксюши, и я невольно прислушался, не подавая вида, что проснулся, — насколько Андрей тяжело ранен?
— Пуля не пробила череп. Но все равно, таких пациентов мы лечим, как получивших тупую травму головы средней или тяжелой степени тяжести. Но ваш муж еще неплохо отделался. Поступил к нам в хорошем состоянии.
— Я могу забрать Андрея домой?
— Не так быстро, Оксана Дмитриевна. Пациент нуждается в наблюдении и повторной визуализации.
— Простите, я не сильна...
— Я поясню, — ответил доктор.
А меня уже подмывало вклиниться в разговор: как же я не любил, когда моей девочке пудрили мозг тем, что ей не нужно знать. Я Ксюшку и от работы своей ограждал по максимуму. Но перестарался: она заподозрила меня в изменах. Что же, придется в ногах валяться, доказывая свою правоту. Сам виноват. А доктор тем временем продолжал:
— Первоначальная компьютерная томография показала не очень большую субдуральную гематому без перелома черепа. Однако через шесть часов следует провести повторное обследование, чтобы оценить степень тяжести полученной травмы.
— А что может измениться, доктор? — в голосе Ксюши я уловил неприкрытые тревожные ноты и подал голос:
— Будет вам пугать мою жену, доктор! Все у меня отлично. Как говорится: "Не дождетесь!"
— Ну, вот и славно. Пока отдыхайте. Но повторного КТ и тщательного наблюдения вам не избежать. Ведь величайшее достижение — это выздоровевшие пациенты, которые напрочь забывают врача, поставившего того на ноги. Это я вам как нейрохирург говорю. Увидимся, Андрей Александрович.
Доктор вышел, а в палате повисла пауза. Я полулежал на койке, а Ксюшка неловко переминалась у входа. Подняв руку, я хотел было провести рукой по голове, но наткнулся на повязку, а волос и вовсе не нашел. Выругался и привстал, но Ксюшка бросилась ко мне:
— Андрей, тебе нельзя вставать.
— С чего бы это?
— Ну, ты как бы ранен, — ее голос дрогнул. Она отвернулась. И я услышал всхлип.
— Ксюня, ты чего? Плачешь, что ли? Эй, маленькая! Ну, ты чего? Посмотри на меня.
Я усадил жену на койку. Мягко повернул ее за подбородок. Ксюшка кусала губы, а
