же девчонок, как и она. Окажись обидчики парнями, я поговорил бы сразу. Нашел бы подходящие случаю слова, но с девчонками должны провести беседу их родители. Как и в случае с моей племяшкой, укравшей кольцо. А классные руководители донести информацию до учеников в целом, проведя классный час на соответствующую тему.
Об этом я и побеседовал до начала уроков с Мариной Федоровной. Классухой, как я мысленно произнес, вспоминая себя в школе. Обсудив с ней проблему, я заодно выяснил фамилии тех задир.
— Спиридонова? — переспросил я. — А мама ее, случайно, не в паспортном столе работает? Или однофамильцы?
— Ну, да! — кивнула учительница. — Наталья Ильинична там работает. Я сама как-то обращалась к ней. По знакомству, так сказать.
— Прекрасно! Я тогда лично с ней увижусь и решим этот вопрос. Все-таки, мы в одном Управление полиции находимся. А вы уже, Марина Федоровна, будьте так добры...
— Да, конечно, Андрей...
— Александрович, — подсказал я.
— Спасибо, что поставили в известность и не пошли сразу к директору. А то бывали случаи, когда минуя классного руководителя...
— Я все понимаю, Марина Федоровна! Но дети — наше будущее. И не хотелось бы мне потом, спустя годы, принимать участие в их задержании и садить за решетку.
На том и расстались. А довольная Маша пошла на занятия. Я не стал откладывать разговор со Спиридоновой-старшей и сразу после школы заехал в Управление. С Натальей мы мирно обсудили создавшуюся ситуацию.
Мать-одиночка, она едва справлялась со своей девчонкой, разрываясь между работой и домом, но обещала уладить конфликт. Никто из нас не хотел, чтобы дело дошло до подразделения по делам несовершеннолетних.
Заодно я заскочил в свой отдел. Поздоровался с коллегами и узнал последние новости, когда получил сообщение от Ксюши. Тут же перезвонил и услышал ее веселый голосок, настолько она была рада, что я ответил.
— Я, собственно, хотела спросить, как там дела с Машей. Она осталась в школе?
— Да, Ксюня. Я дома расскажу подробнее. Сейчас выхожу из Управления. Мать одной из девочек тут работает.
— И куда ты сейчас? — голос был настороженный.
— Домой. А ты где?
— Тоже дома. Торт готовлю. На заказ. Сегодня в кондитерской Соня.
— Тогда увидимся через полчаса. Люблю тебя, малышка!
— И я тебя.
Я отключился. Увидел пару непрочитанных сообщений. Открыл. Прочитал. Удалил. Оба были от Риты. Настойчиво просила о встрече. Я так же настойчиво не перезванивал. Лишь один раз тогда, в госпитале. Коротко сообщив, чтобы больше не звонила.
Попрощавшись с коллегами, я уселся в тачку и погнал домой. Лишь по дороге вспомнил, что хотел еще связаться с Беловым и уточнить время, когда смогу заехать и забрать собаку. Лолита до сих жила у него.
Узнав о моем ранении Ксюша тут же поспешила в госпиталь, который находился в другом городе, оставив дочерей на бабушку. Как и собаку, но у Виталика. Но не успел я о нем подумать, как тот сам нарисовался в поле зрения. Да не где-нибудь, а в том районе, где мы живем.
Я въехал в просторный двор, который кольцом окружали девятиэтажные дома, и тут же утопил в пол педаль тормоза. Благо за мной никто не ехал, и я помеху не создал. Прямо передо мной, через двор, у другого его выхода стоял Белов и Рита.
— Да неужели?! И когда, мать твою, вы успели спеться? — воскликнул я и вытащил мобильный, настроив камеру.
Но в отличие от Ксюши, я сделал несколько удачных снимков неожиданной для меня встречи. В том числе и прощального поцелуя.
Глава 24. Шутить с опером опасно
Не взглянув в мою сторону, пара разошлась. Белов вышел со двора окончательно, а Рита заскочила в крайний подъезд. Я удивился. Еще до отъезда в Лондон она жила в другом районе. Что она забыла здесь?
Конечно, я не всех соседей по двору знал по именам и в лицо. Но приблизительно восстановил в памяти жителей этого подъезда. Уж точно не к родственнику та пошла. Неужели, сняла квартиру под моим боком?
Я припарковался так, чтобы как бы ненароком выходя из машины бросить взгляд на окна дома, выходящие во двор. Но лицо Риты не мелькнуло ни за одним из них. Однако, если моя версия верна, она увидит мою тачку и сделает следующий ход. Вопрос: мне-то что делать?
— Твою мать, ну какого хрена..., — выругался я и пошел домой.
Прежде следовало успокоить жену. А то позвонил Ксюшке, обнадежил, что скоро буду, а сам задержался опять. После решение придет само.
Едва я перешагнул порог квартиры, как уловил аромат ванили, а Ксюшка выпорхнула из кухни, повиснув на шее:
— Я успела!
— Что же?
— Приготовить к твоему приходу пирог. Тот, с вареньем, в виде корзиночки. Помнишь, тебе очень понравился?
Я обнял за талию жену, прижимая к себе, и с наслаждением погрузился в лучистый взгляд, в чарующую улыбку, задорный смех. Я едва не потерял свое счастье. Готов в лепешку разбиться, чтобы Ксюша больше никогда не сомневалась во мне. Чтобы ни одна гадалка не смогла навешать ей лапшу, а любовницы...
Мои губы накрыли пухленькие розовые губки Ксюшки. Я смаковал их сладость после крема для торта. Тот, что на заказ. Ни одна любовница не будет целовать так, как любимая жена. И пусть со мной попробуют поспорить. Запарятся слюну глотать от злости, доказывая обратное.
Пирог я попробовал значительно позже. Прежде десертом шла Ксюша. Любил ее нежно. Ласкал страстно. Чтобы выбросила к чертям весь бред из головы.
Время перевалило за полдень, когда мы наконец-то насытились друг другом. Благо старшая дочь в школе, а младшая в саду. Вспомнив о Маше, я вновь подумал и об ее родном отце.
— Ксюша, а зачем сегодня к нам Белов приходил? Он же знал, что Маша с утра в школу пойдет.
— Виталик? С чего ты взял, что он был у нас?
— Видел его, когда во двор въехал.
— Но он не заходил к нам, — Ксюша в недоумении посмотрела на меня. — Неужели ты думаешь, что я и он...
— Это не так?
— Конечно, нет! Андрей, как ты мог..., — но она замерла на полуслове. — Хотя да, вполне мог подумать. Я с этими подозрениями, с больницами и прочим слишком близко его подпустила вновь. Прости, Андрей!
— Не вздумай извиняться, маленькая! Моя вина, что заставил тебя усомниться во мне. Слишком мало уделял тебе внимания. Больше не повторится! Но и ты пойми, Ксюня: порой на работе случается аврал.
— Просто не ограждай меня слепо от всего, что кажется тебе
