на холодные отношения. Посему давай мы в это дело ещё и Богов запихнём, из-за чего количество подобных реальностей надо не одно, а побольше, желательно за парочку десятков. Плюс у меня в загашнике есть не только копии своих, но и кучка иных граждан (на хранении, что не мешает им быть заложниками), которые захотели увековечить себя для потомков. Иной раз под принуждением патрона. «Старики-разбойники-то» у многих имеются, но особо их никто не светит в силу специфического использования. Мои только шалят.
— Да хоть тысячу, Костя. У меня их достаточно, — проявил великодушие Омниссия. — Кого во главу вертепа поставим? — потянулся он за раритетом в сфере напитков «Амасеком», круче него только «Даммасин», так как что первый, что второй заполучить крайне трудно. Лишь в редкие моменты соприкосновения Вселенных удаётся выудить несколько экземпляров. — Ни ты, ни я подобным заниматься не станем. Своих забот хватает.
— Есть кандидат на уме, — не разделял гастрономического пристрастия многочисленных своих товарищей к спиртным напиткам Костя, но коллекционировать его любил. Правда, после очередного визита кого-либо приходилось коллекцию подновлять. — Пока его не привлечь никак, но и хотелку исполнить не враз получится, так что время терпит.
— Интересно, — смаковал дефицитный алкоголь Парагон. — Толково придумал. Таким макаром можно быстрее объединить обе расы.
— Конечно, — не разубеждать собеседника Смерть. Право слово, не поверит он в добрые намерения, которые не исключали эгоистичных помыслов. — Нужно же пул союзников увеличивать.
— Верно, — согласился с ним гость. — У тебя-то из верных товарищей только Война и Хаос. Хоть и не без подвохов.
— Э-э-э, попрошу, — протестующе поднял Костя перст. — Вивея ещё… Не сбрасывай её со счетов.
— Но не её народ, — резонно подметил собеседник, продолжая вливать в себя напиток.
— Верно, — недовольно принял тот ремарку. — Ну так как?
— Будет тебе простор и не один, — поддержал заманчивое предложение Омниссия. — Мне всяко скучно сидеть сиднем в собственном измерении, а так хоть какое-нибудь разнообразие.
— Отлично, — поручкался с партнёром Смерть, скрепляя уговор. — Вот тебе, кстати, план на бумаге, чтоб ознакомиться, — пододвинул он невесть откуда взявшуюся папочку. — Там ещё мысли кое-какие расписал. Надеюсь, понравятся.
Но Бога-Машину на мякише не проведёшь. Он хоть и не заметил, когда она появилась и откуда, но свято уверен был в источнике оной. Саггитар, будь он неладен. Фокусник доморщенный. И лыбится так, что кулаки зачесались. Впрочем, он в своём репертуаре, и на него гневиться глупо. Лучше обратить внимание на предмет разговора.
— Хмм… — углубился в чтение Омниссия, да так и выпал из реальности на десяток минут. — Ха, идея безумна, но не лишена изюминки. Мне нравится. Особенно дальнейшее видение.
— Так и знал, что придётся по вкусу, — с полной уверенностью откинулся на спинку Костя. — Работаем?
— Работаем, — перспективы, откровенно говоря, возбудили нутро по природе своей безэмоционального (не всегда и не со всеми) Парагона. Особливо зацепили его перекликания с его собственными проблемами. — Папочку я всё же заберу. Почитаю на досуге вдумчиво, авось найду, где можно углы срезать или решить попроще.
— Вот и славно, — мимо Смерти не ускользнула заинтересованность собеседника в успехе их предприятия. Коли тот сказал, что возьмётся за дело, то уж точно приведёт его к наилучшему виду. — Такое дело надо отметить, но не сейчас. Дел полно.
— Тоже не могу отвлечься надолго, — сокрушённо посетовал Омниссия на аналогичное положение. — Работа, сам понимаешь. Скоординируемся как-нибудь попозже.
Не потерял он позитивного настроя и высказал стандартную фразу, которая является по сути своей флагом смерти. Но не для персонажа, а для намерений, ибо каков шанс, что два загруженных донельзя индивида найдут свободное время для праздной встречи? Вот-вот.
— Хорошо, — Смерть, как, собственно, и сам Бог-Машина, понимал неправдоподобность такого события, но говорить о том не стали. — Рад был повидаться, как говорят у нас в посмертии: «Have a nice death».
— И тебе не хворать, — не упустил шанса для колкости Омниссия, да и был таков.
— И этот персонаж ещё что-то говорил про странное чувство юмора у нежити? — с удивлением и задором посмотрел Смерть на молчавшего всё это время секретаря, который только и делал, что зыркал требовательно на прислугу да записывал речи двух Извечных, когда не был занят мелкими, но крайне важными обязанностями: то предмет подать какой, то шикнуть на нерасторопную прислугу. — Он делает мне обидно.
— Полагаю, мне слышать этого не дозволялось? — проявил чудеса логичности только-только пришедший в себя посол.
— Да нет, просто негодую. И нет, — успел остановить Костя излишне расторопного секретаря от непоправимой ошибки. — Таблеточку ему не надо, — подняв к уровню глаз Саггитара, произнес Унион. — Напряги память. Знаю, что трудно после вмешательства в разум, но попытайся.
— Я могу идти, ваша Смертность? — предпринял попытку скрыться с глаз долой от ретивого птица посол, пока тот ещё чего не удумал.
— Ступай, — мягко ответил ему Смерть, возвращая на твердь секретаря.
Казалось, что он пропустил последнее слово мимо ушей, ведь никому спуску не было за него. Но не тут-то было. Зоркие глаза присутствующих отчётливо зафиксировали появление парочки трещинок вокруг глазницы Извечного, там, где обычно у живых угол глаза находится. Будто сщурился Костя рефлекторно, но запамятовал, что мышц-то нет у него. Впрочем, разумно говорить о том не стали, ибо чревато. А споро направившийся к дверям из столь неприветливого (а мы всё ещё помним, где происходят события и какой антураж производят) помещения посол и вовсе зарёкся себе, что больше в эти мрачные своды он ни ногой. Но кто его спросит.
— Так, — бессильно помассировал скелет переносицу, вернувшись в рабочее помещение. — Утолите, пожалуйста, мой интерес: откуда в речи посла могла появиться старая терминология? Я думал, что покончил с подобным обращением в собственный адрес мириады лет назад.
— Тю, Глава, да то ж разве в первый раз? — отозвался один из гвардейцев. — Ну услышал шестерёнка это обращение от стариков залежалых да вновь поднятых во время празднества да гуляний, чего тут яриться?
— Так и есть, — быстро-быстро закивал его товарищ. — Давеча-то ваш подменыш многих в строй вернул, вот и возобновился ход старинных терминов. То мода сейчас.
— Ну, малец, — с тихим гневом и не меньшим азартом проскрежетал Костя. — Законодатель мод. Антиквар хренов. Ну я ему, — до хруста сжал он кулак, ажно пространство рябью пошло. — Поставьте его на третью позицию в линии наследования. Пущай знает, почём фунт лиха.
Короткая вспышка эмоций Смерти вызвала знатный переполох в замке, а уж как струхнули просители, что ожидали в это время под дверьми в высочайший кабинет, и слов не передать. Только-только утихли робкие шепотки о любезности Константина в сторону Бога-Машины, только-только из дверей выпрыгнул тревожный
