манерность…
Кадет Звенигородский, сидевший в первом ряду, повел себя менее сдержанно. Он хохотнул в голос — громко, раскатисто, с юношеской беспечностью. Смех эхом прокатился по залу, и несколько человек невольно улыбнулись.
Керженский не изменился в лице. Он поднял левую руку, и двенадцать рун на его запястье вспыхнули ослепительным светом.
В следующее мгновение невидимая сила сорвала Звенигородского с лавки. Его тело взмыло в воздух, словно подхваченное ураганным ветром. Парень даже вскрикнуть не успел — рот раскрылся в беззвучном вопле, глаза расширились от ужаса. Сила швырнула его через весь зал и припечатала спиной к стене.
Древний гобелен смягчил удар, но ткань не выдержала — многовековой шедевр сполз на пол вместе с Звенигородским. Он дернулся, оперся на руки, встал на четвереньки, а затем с трудом поднялся на ноги, покачиваясь и морщась от боли. Из его носа текла кровь, заливая подбородок и грудь.
— Вы избрали неправильную тактику поведения, хороший мой! — так же мягко заметил Керженский, опершись на трибуну. Его голос не изменился ни на пол-тона — он звучал все так же ласково, почти нежно. — Если вы выберете ошибочную стратегию, то я буду вынужден распрощаться с вами навсегда!
В зале воцарилась абсолютная тишина. О том, как именно пройдет прощание, никто не сомневался — Керженский убьет нарушителя спокойствия без малейших колебаний. И никто ему слова не скажет — двенадцатирунник может сделать с кадетами все, что пожелает.
Звенигородский, все еще пошатываясь, поклонился — насколько позволяли травмы. Из его горла вырвался хриплый звук, который при желании можно было принять за извинение. Затем он, прихрамывая, вернулся на свое место. Левая рука висела плетью, а правой он зажимал разбитый нос, пытаясь остановить кровь.
— Итак, тема нашего сегодняшнего занятия — стратегия и тактика боя, — Керженский посмотрел поверх наших голов на разорванный гобелен. — Мы рассмотрим два важных для вас аспекта: бой с Тварями и бой с ариями — оба они пригодятся вам уже в ближайшее время.
Профессор отошел от трибуны и начал расхаживать по залу. Походка у него была странная — слишком плавная, текучая, словно он не шел, а скользил над полом. При каждом шаге полы его пиджака развевались, открывая нашим взорам шелковую подкладку кроваво-красного цвета.
— Начнем с азов, — Керженский остановился и повернулся к нам. — Что есть бой? Не спешите отвечать, хорошие мои. Подумайте. Бой — это не просто столкновение двух или более противников. Бой — это искусство. Наука. Философия, если хотите.
Он поднял руку, и на экране за его спиной появилось изображение двух полупрозрачных фигур воинов, застывших в боевых стойках.
— Большинство из вас думает, что бой — это скорость, техника и количество рун. Чушь! — голос Керженского внезапно стал жестким, потеряв всю свою манерность. — Я видел, как пятирунники убивали десятирунников. Видел, как подростки побеждали матерых бойцов. Знаете, почему им это удавалось? Потому что у них был план!
Фигуры на экране начали двигаться, демонстрируя различные боевые техники в замедленном режиме.
— План боя, даже самого спонтанного, должен следовать простой схеме. Первое — изучение противника. Вы должны за считанные секунды оценить его сильные и слабые стороны. Как он держит оружие? Предпочитает ли определенную сторону? Есть ли у него старые травмы, влияющие на движения?
Один из воинов на экране начал кружить вокруг другого, явно изучая соперника.
— Второе — выбор тактики. Атаковать в лоб? Изматывать защитой? Использовать обман? Решение должно быть принято мгновенно, но обдуманно. И здесь, хорошие мои, кроется первая ловушка для молодых ариев.
Керженский взмахнул пультом, и сражающиеся фигуры застыли.
— Самоконтроль! — он почти выкрикнул это слово. — Я видел множество молодых, самоуверенных дураков, которые, получив вторую-третью руну, начинали крушить все подряд! Они жгли энергию как пьяные купцы — деньги, не думая о последствиях. А потом удивлялись, почему проигрывают более слабым противникам!
По залу прокатился тихий шепот. Многие узнали в этом описании себя.
— Руны дают силу, но они же ее и забирают, — продолжил Керженский более спокойно. — Каждая активация — это расход вашей жизненной энергии. Да, она восстанавливается. Но не мгновенно! Воин, спаливший все силы в первые минуты боя, становится легкой добычей даже для ребенка с кинжалом.
Он повернулся к третьей команде, где сидел их лидер — трехрунник Муромский.
— Вы, молодой человек. Да-да, вы с тремя рунами на запястье и самодовольной физиономией. Встаньте!
Муромский поднялся, выпрямившись во весь свой немалый рост. Он был красив той грубой, мужественной красотой, которая так нравится женщинам — широкие плечи, узкие бедра, резкие черты лица.
— Покажите всем свою силу, — приказал Керженский. — Активируйте все три руны. На максимум!
Муромский нахмурился, но подчинился. Его запястье вспыхнуло золотым светом. Феху, Уруз, Турисаз — вспыхнули одновременно. Воздух вокруг него задрожал от выплеска силы. Несколько ближайших кадетов невольно отшатнулись.
— Впечатляет, — кивнул Керженский. — А теперь держите их активными. Все три. Не снижая интенсивности.
Прошла минута. Муромский стоял неподвижно, и его лоб покрывался мелкими бисеринками пота. Через две дыхание стало тяжелым и прерывисты. Через три начали дрожать пальцы.
— Достаточно? — прохрипел он на четвертой минуте.
— Нет, — холодно ответил Керженский. — Продолжайте.
Пятая минута. Муромский покачнулся. Золотое сияние рун начало мерцать, теряя яркость. Шестая — он упал на одно колено, хватая ртом воздух как выброшенная на берег рыба.
— Хватит, — разрешил Керженский. — Сядьте на свое место!
Руны погасли, и Муромский рухнул на лавку. Его била крупная дрожь, лицо посерело, а под глазами появились черные круги.
— Шесть минут, — констатировал наш лектор. — Шесть жалких минут полной активации — и трехрунный воин превращается в беспомощного мальчишку. А ведь в реальном бою вы будете не просто стоять! Вы будете двигаться, атаковать, защищаться, перемещаться в пространстве! Как думаете, на сколько вас хватит?
Молчание было красноречивым ответом.
— Запомните железное правило, — Керженский вернулся к трибуне. — Минимум силы для максимума результата! Зачем активировать все руны для убийства обычного человека? Зачем жечь Турисаз для перемещения на три метра? Зачем использовать Ансуз для подчинения слабовольного?
Он начал загибать пальцы.
— Изучайте свои руны. Знайте их возможности и ограничения. Феху — базовое усиление. Повышает физические параметры процентов на тридцать. Хватит для большинства противников. Уруз — регенерация и выносливость. Включайте только при серьезных ранениях или затяжных боях. Турисаз — сила и пространственные прыжки. Прыжки жрут
