Скел-Моргос наследницу трона, однако вряд ли он так бескорыстен. Пять лет мы ждали удобного случая. Но что такое пять лет для тех, у кого отняли все – богатство, власть, семью, родину, положение в обществе?.. Теперь Гедалл уже в Морморе. И как никогда близок к осуществлению своего намерения.
В глазах Меллена появился знакомый Стервятнику стеклянный блеск, выдававший опасного фанатика. Теперь уже Люгеру пришлось сдерживать себя, чтобы не наброситься на Хатара. Не дав волю чувствам, он попытался беспристрастно оценить свое положение.
Немного поразмыслив, он был вынужден признать себя побежденным. Гедалл сделал на редкость удачный ход. Разрозненные части мозаики сложились в безукоризненно четкую картину. Стараниями королевских ищеек Люгер, представлявший собой явную помеху планам бывшего министра, был устранен надежно и надолго. Возможно, навсегда. Сегейла была захвачена Гедаллом без особых трудностей, а семья Тротуса хладнокровно принесена в жертву «высшим интересам». Теперь многолетняя игра, ставкой в которой оказался морморанский трон, подходила к концу. Стервятник сам невольно помог Гедаллу, уничтожив Сферга. Только в одном Гедалл просчитался – захватил, кроме принцессы, и ее сына, потому что не знал, кем является Морт на самом деле.
Это чудовище в облике ребенка вдруг превратилось в средоточие последних угасающих надежд Стервятника.
Люгер понимал, чем была вызвана неожиданная откровенность Хатара. Обманутый вельможа еще вынашивал какие-то фантастические планы мщения и на всякий случай стремился удвоить шансы. В лучших традициях своего вероломного господина он был бы не прочь уничтожить Гедалла руками Стервятника.
Однако Меллен не имел сведений о том, чью сторону принял помощник королевского прокурора Мальвиус, закрывший глаза на очевидную непричастность Люгера к жестокому убийству семьи Тротуса. Про себя же Люгер давно решил, что Мальвиус наверняка был подкуплен, поскольку запуганным тот не выглядел.
Меллен Хатар, когда-то занимавший высокий пост в южной провинции
Морморы и потому знавший, сколь опасно посвящать кого-либо в тайные планы, уже сожалел о сказанном, хотя сожаления смертника так же бессмысленны, как и упования. А Люгер никогда ничего никому не прощал. Для него козни врагов не имели срока давности.
Теперь два скованных цепью человека возненавидели друг друга еще сильнее, но обоим недолго оставалось испытывать неутоленную жажду крови.
* * *
Ночь подходила к концу. У Стервятника возникло предчувствие, что разговор с Хатаром оказался небесполезным и весьма своевременным. По крайней мере, он узнал, где искать Сегейлу и Морта…
Наступало время очередного появления Ведьм. Обостренное нечеловеческое чутье подсказывало Слоту, что с ними приближается и час его освобождения. Но в глубине проклятой души еще сохранялось опутанное сетью черного колдовства последнее прибежище раскаяния, потому он ждал этого часа, как иной осужденный, ужаснувшийся содеянному, ждет казни.
Глава десятая
ВЕДЬМЫ
Меллен Хатар не ошибся. Ведьмы пришли вечером, предварявшим ночь новолуния.
Для каторжников минул еще один день, как две капли воды похожий на предыдущие. Правда, день этот выдался на удивление ясным. Лучи заходящего солнца окрасили верхушки деревьев в розовый цвет. К погрузившимся в лесную тень баракам и болотам уже подкрадывалась ночная тьма.
Стих привычный стук кирок, связки одна за другой потянулись из каменоломни. Связка, которую возглавлял Люгер, двигалась третьей. Узкая тропа вилась среди низких скал и обломков породы, спускаясь к заболоченной местности, окруженной сплошной стеной леса.
Тем вечером лес безмолствовал, словно птицы и ветер слишком рано удалились на покой. Сгущались сумерки. Стервятник скользил равнодушным взглядом по опостылевшему пейзажу. Декорация к затянувшейся пьесе оставалась неизменно тоскливой вне зависимости от погоды и времени суток. Фигуры надсмотрщиков были неотделимы от нее – они выглядели изваяниями, обозначавшими границы чуждых человеку пространств.
У себя за спиной Люгер слышал хриплое дыхание Хатара. За последние несколько дней Меллен сильно сдал – похоже, его силы подтачивала болезнь, которой когда-то переболел и Люгер. Она называлась ожиданием неизбежной смерти.
В какой-то момент Слот заметил на почти гладкой поверхности трясины странные двойные фигуры, окруженные мглистым сиянием. Они приближались со стороны, противоположной единственному узкому перешейку, по которому проходила дорога к каменоломне. Поначалу Люгер счел их плодом своего воображения, разыгравшегося от напряженного ожидания, но уже через секунду почувствовал неопровержимую уверенность в том, что это действительно Ведьмы.
Не он один видел таинственных обитателей леса. Их медленное перемещение завораживало, словно беззвучный полет ангелов в вязком тумане ночного кошмара… Когда к Люгеру вернулась способность воспринимать окружающее, он осознал, что сами каторжники продолжают двигаться в полном молчании, подчиняясь неслышному ритму. Необъяснимое оцепенение охватило его тело, за исключением ног, которые, впрочем, сейчас казались чужими. Зловещая тишина, лишь подчеркиваемая скрипом цепей, повисла над трясиной…
Люгер мог слышать, видеть, говорить, осязать и связно мыслить, но у него создалось впечатление, что он не может сделать ни шагу по собственной воле и уже находится во власти Ведьм, сила которых ощущалась даже на значительном расстоянии.
Спустившись на окруженный болотами полуостров и добравшись до бараков, первая связка прошла мимо них и направилась прямо туда, где дышала, извергая пузыри и смрад, подрагивала и поджидала добычу вязкая жижа. Ей требовалось всего несколько минут, чтобы бесследно поглотить человека. Каторжники безропотно устремлялись навстречу своей гибели.
Стервятник не испытывал страха. На каторге он слышал достаточно более или менее правдоподобных рассказов о лесном народе и был готов к подобному повороту событий. Его обостренный интерес ко всему, что было связано с Ведьмами, объяснялся просто: они могли принести гибель или спасение.
Он также не избежал воздействия, парализовавшего волю сотни каторжников, среди которых попадались исключительно способные люди. Тем не менее сам Люгер сумел довольно быстро преодолеть гипнотизирующее влияние Ведьм, даже не зная, чему обязан столь легким освобождением. Нечто нечеловеческое, до сих пор дремавшее в нем, теперь пробудилось – Стервятник оказался на грани окончательного и необратимого изменения сущности.
Он попытался сопротивляться совместному движению связки, однако очень скоро убедился в том, что это бесполезно – даже если бы он упал на землю, другие каторжники, превращенные в самоубийц, попросту поволокли бы его за собой. Люгер обернулся и увидел пустые глаза Хатара. В них не было ни боли, ни страха, ни осознания угрозы, ни надежды – вообще ничего, кроме безжизненного стеклянного блеска.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
