«Да, я насладилась бы этим больше, чем ты можешь представить», – подумала Ева и невинно улыбнулась Фернанде.
– У вас есть джентльмен, который мог бы составить вам компанию? Может быть, ваш поклонник?
Ева сразу же подумала о Луи. Она понимала, что просто не может присоединиться к Пикассо и его любовнице без сопровождавшего ее мужчины. По крайней мере, Луи придаст ей силы, чтобы принять такое нелепое предложение и все, что последует за ним. Она по-прежнему злилась на Пикассо за его обман, но не могла отклонить приглашение, которое позволит ей снова увидеть его… и посмотреть на его реакцию.
– Думаю, да, – наконец ответила она.
– Похоже, вы не слишком увлечены своим кавалером? – поинтересовалась Фернанда.
– Это всего лишь мой друг, – ответила Ева, остановившись у распахнутой дверцы. Она знала, что слишком часто изображает из себя наивную простушку, но делала это специально. Театр уже многому научил ее.
– Хорошо, что вы открыты для новых поклонников, потому что мы обычно приводим с собой друзей. Мы с Пабло уже давно пытаемся наставить на путь истинный нашего друга Гийома Аполлинера, который недавно расстался со своей любовницей. Вы ему понравитесь, потому что ваша внешность определенно в его вкусе. Кстати, он известный поэт. Вы уже слышали о нем?
– Имя звучит знакомо, – уклончиво ответила Ева, не желая признаваться в том, что давно любит его стихи.
– Он поляк, как и вы, поэтому у вас будет, о чем поговорить.
– Спасибо за приглашение, мадам Пикассо.
Ева едва не подавилась при последних словах, но поскольку они познакомились лишь недавно, ей казалось уместным обращаться к Фернанде таким образом. Ева определенно не могла называть ее «мадам Оливье», особенно после разговора о давней связи Фернанды и Пикассо.
Фернанда потянулась и взяла ее за руку.
– Значит, решено: встречаемся в понедельник вечером. Будет очень весело. И, кстати, вы можете называть меня Фернандой, как делают мои настоящие друзья. Я оставлю вам два билета на входе, там будет человек, который проводит вас. А потом, может быть, мы все немного выпьем и поговорим.
– Буду ждать с нетерпением, – ответила Ева, продолжая невинно улыбаться. Девушка с нетерпением ожидала посещения цирка только ради того, чтобы снова встретиться с Пикассо и уличить его в обмане.
– Поверь мне, Фернанду Оливье гораздо больше заботит ее титул, чем сам мужчина. Со временем они с Пикассо отдалились друг от друга. К тому же она уже замужем, поэтому не может стать настоящей мадам Пикассо. Впрочем, это не мешает ей выставлять себя так, как если бы она на самом деле была его женой.
Мистангет заговорщическим шепотом делилась с Евой своими откровениями. Оставался еще час до пятничного вечернего представления, и они болтали в костюмерной. Мистангет величаво возвышалась в желтом кимоно, которое она надела для примерки, и шелковая ткань соблазнительно облегала ее формы. Ее волосы были убраны под черный парик, лицо загримировано и напудрено, а губы накрашены в ярко-красный цвет в соответствии с расхожими представлениями о гейшах. Она собиралась представить новый номер уже сегодня, во время первого акта.
Но в кимоно чего-то не хватало. Отсутствовала какая-то деталь, придающая драматический эффект, необходимый для соперничества с другими блестящими костюмами. Но какая? Ева молча разглядывала свое любимое кимоно, выпрямившись перед актрисой. Она оценила подол, потом длинные расклешенные рукава. Воспоминания о щепотке отцовского табака, зашитого в манжету, снова кольнуло ее в сердце.
Потом она поняла.
Она подошла к большой коробке со старыми костюмами, отрезами ткани и тряпками в закоулке за сценой, и достала длинную ленту ярко-алого шелка, которую видела там раньше. Секунду спустя она представила блестящую ткань на одобрение Мистангет.
– Что, если мы обошьем манжеты рукавов и воротник чем-то более ярким, вроде этого? Контраст между тканями в огнях рампы будет выглядеть очень эффектно.
– Блестяще! – с довольной улыбкой воскликнула Мистангет.
– Спасибо, – кивнула Ева.
– Я понятия не имела, что ты еще и портниха.
– Я тоже.
– Ну, теперь ты знаешь. Давай сделаем это!
Преисполненная новым ощущением успеха, Ева осмелилась сменить тему. Но она все равно боялась задать вопрос, ответ на который мог оказаться совсем не таким, как она надеялась.
– Почему же Пикассо до сих пор живет с Фернандой, если она так настроена против его испанских корней?
– Уверяю тебя, это великая тайна для всего Парижа. У него репутация дамского угодника, и он обзавелся новой студией в ветхом доме на Монмартре, где когда-то пробовал себя в живописи после приезда в Париж. Говорят, он сделал это для того, чтобы избавиться от притязаний Фернанды. Лично я готова поспорить, что он приводит туда женщин.
– Я считала ее вашей подругой, – сказала Ева, подумав о том, что с такими друзьями Фернанде Оливье не нужны никакие враги.
– Ее влияние в городе растет благодаря успехам Пабло, поэтому с моей стороны было бы глупо отвергать ее дружбу, – ответила Мистангет. – Но в Фернанде есть какое-то отчаяние, которое обескураживает меня. Думаю, она будет сражаться до смерти за все, что для нее важно. Со стороны это выглядит так, словно она никогда не знает: счастлива ли она или находится на краю какой-то ужасной трагедии.
Ева согласно кивнула, хотя ей Фернанда показалась спокойной и уверенной в своей красоте.
– И будь осторожна в отношении Пикассо, – добавила Мистангет, пропустив длинную шелковую ленту между пальцами. – Он разбил сердце не одной юной девушке, которые думали, что у них есть шансы противостоять Фернанде.
– Буду помнить об этом, – ответила Ева таким тоном, словно ей и в голову не могло прийти что-то подобное.
Потом она забрала у Мистангет кимоно и начала аккуратно отпарывать манжеты с рукавов, втайне желая, чтобы она с такой же легкостью могла расстроить связь Пикассо и Фернанды, если, конечно, представится такая возможность.
Еве по-прежнему хотелось обо всем рассказать Сильветте. Она уже несколько раз едва не проговорилась, пока собиралась в цирк Медрано в понедельник вечером. Она выбрала то же голубое платье, которое позаимствовала для ланча с Фернандой, потому что чувствовала себя в нем уверенно. Сегодня вечером ей определенно понадобится самообладание, и чем больше, тем лучше.
«Мулен Руж» по понедельникам не работал, так что это была единственная возможность для вечернего выхода в свет. Умом она понимала, что ей следует радоваться этому любезному приглашению, но вместе с тем нервничала от предстоящей встречи с Пикассо.
Луи подал ей руку, когда они приблизились к толпе, собравшейся перед зданием цирка. Никто из них толком не знал, чего ожидать.
