В один из таких случаев она поспешно отвела глаза, и тут ее взгляд перехватила сеньора, которая осведомилась:
— Вы получили удовольствие от вашего визита в Лорензито, мисс Кэрол?
— Большое удовольствие,— уверила ее Моргана, избегая смотреть в сторону Фелипе.
— Надо понимать, вы ездили одна. Возможно, вы пока не поняли наших обычаев.
В Моргане проснулся бесенок, устоять перед которым не было возможности.
— Некоторые из них мне объяснили, сеньора,— проговорила она, по-прежнему не глядя на Фелипе.— Я была так запугана, что решила в будущем слушаться. Как вы могли заметить, сегодня меня привез Хулио.
Наступила недолгая напряженная тишина, во время которой Моргана изящно поймала на вилку кусочек цыпленка, приправленного сладким перцем и шафраном.
Таким образом, она снова решительно перевела боевые действия на территорию противника и встревожено ожидала, что ответит Фелипе. Ответ последовал нарочито неспешный.
— По-моему, вы не из тех, кого можно запугать, сеньорита,— любезно проговорил он.— И меня удивляет, что вы решили подчиниться распоряжениям, зная, откуда они исходили.
Светская любезность была совершенно очевидна, и Моргана почувствовала, как губы ее ответно изогнулись в улыбке. Значит, у него есть чувство юмора, у этого невыносимого Фелипе. Это ей понравилось.
— И чьи же были распоряжения? — вопросила Селестина, не сводя глаз с Фелипе.
— Мои— ответил он.
— Ах, но женщины не могут вам не подчиняться, Фелипе,— дерзко заметила Марита, а Селестина улыбнулась — конечно, сдержанно и спокойно, но почему-то Моргана снова почувствовала уже знакомый непонятный укол раздражения.
— Не все, малышка,— отозвался Фелипе, и его темный взгляд на мгновение коснулся Морганы, которая, наклонив голову, рассматривала свою тарелку.
— Вам доставляет удовольствие ваше пребывание на Хуамасе? — Сеньора Акуарас явно сочла, что разговор становится чересчур интимным. Чувствуя то же самое, Моргана рада была возможности переменить тему.
— Очень, — ответила она,— хотя я пока видела довольно мало.
— Поездка в глубь острова для приезжего человека представляет интерес,— начала сеньора, и Моргана снова почувствовала, что губы ее невольно улыбаются.
— Маркиз был настолько любезен, что обещал позже свозить меня в глубь острова,— сказала она, и в ее тоне послышались отголоски умелой любезности Фелипе.
Тут она совершенно случайно встретилась с ним взглядом, хотя вознамерилась ни за что этого не делать, и заметила в его глазах смех. Поспешно отведя взгляд, она, тем не менее, знала, что в ее глазах снова зажглась ответная улыбка, а она-то не собиралась стать очередной жертвой его обаяния. Как досадно, что ее неприязнь опять куда-то улетучилась! И Моргана постаралась подкрепить свое возмущение собственным непостоянством, решив никогда не становиться еще одной женщиной, ловящей каждое его слово с улыбкой обожания. Пока она еще сама не понимала, что кроется за ее твердым намерением оставаться яростно-независимой и не поддаваться симпатии, идущей от него волной.
— Вы еще не сказали, будете ли участвовать в нашей лотерее цветов,— напомнила ей Марита. Она говорила с ужасающим акцентом, хотя ей и удавалось правильно расставить все слова.
— Так вы уже наслышаны о нашей лотерее цветов,— заметил Фелипе, и Моргана снова ощутила на себе взгляд его темных глаз, которые видели слишком много. Так, они молча выразили одобрение ее светло-зеленому платью с узким черным поясом. Он — искушенный критик во всех вопросах, сердито подумала она. Даже в вопросах любви, если говорить прямо. Несмотря на уверения Несты, Моргана не сомневалась, что он знает, как его мрачная привлекательность действует на женщин. Стоит ему захотеть, и он сможет пустить в ход отработанное и опасное очарование. Маркизу прекрасно известно, какой эффект произведет коварная ласка, звучащая в его голосе, нежное слово, тихо произнесенное по-португальски, почти жестоко сжавшиеся на плечах женщины руки… О да, он сможет вызвать немалое волнение, но бывает ли он сам когда-нибудь взволнован?
— Я слышала о лотерее,— подтвердила она, стараясь обуздать ход своих мыслей, принявший такое странное направление.
Снова сверкнула озорная улыбка Мариты:
— Наверное, вы надеетесь на розу?
— Мисс Кэрол, вероятно, будет молить небо не быть таким жестоким,— заметил Фелипе поддразнивающим тоном.
— Конечно же небо не потратится так на англичанку? — парировала Моргана.
— Небо имеет привычку устраивать неожиданности.— Его темные глаза наблюдали за ней с откровенным интересом.— Интересно, как вы поступите, если получите розу?
— Наверное, передам стоящей рядом девушке.— Моргана заставила себя говорить небрежно. Ей не нравилось ощущать себя насекомым на булавочке, что всегда случалось, когда он начинал с холодным любопытством смотреть на нее.
— Это не разрешается,— объяснила ей Селестина, одарив ее очередным хладнокровно-невеж|ливым взглядом.— Сколько мы слышали об отваге британцев, может, она и на этот раз окажется на высоте, мисс Кэрол?
Моргана пожала плечами с тем же напускным равнодушием, которое слышалось и в ее голосе:
— Возможно. Я что-нибудь решу, если до этого дело дойдет.
— Вам не нравится целоваться? — бесхитростно спросила Марита.
— Несомненно, мисс Кэрол предпочитает прохладную английскую разновидность поцелуев,— заметила Селестина.
Все это звучало так вежливо и легко, но почему-то Моргану не оставляло чувство, что Селестина пытается представить ее в дурном свете.
— По-моему, все зависит от того, кто целуется,— ответила она, поворачиваясь, чтобы как следует взглянуть на смуглую красавицу.
И все же — как бы она поступила, если бы вдруг, участвуя в лотерее, действительно по какой-то фантастической случайности получила розу? Филипп был единственным, кому она дарила свои поцелуи, но даже, будучи помолвленной, ей было бы трудно сделать это на публике. Мысль о том, чтобы поцеловать другого мужчину, представлялась и вовсе невозможной. Сколько еще продлится этот странный разговор? Наверняка Фелипе скоро скажет что-нибудь совершенно невыносимое.
— Вы смущаете мисс Кэрол,— проговорил он, бросая на нее сардонический взгляд.— Поцелуи, как и любовь, в Англии не обсуждаются.
Марита устремила на нее невинный взгляд широко раскрывшихся глаз. Однако Моргане уже стало казаться, что скромность этой юной леди достаточно обманчива. Она подозревала, что Марита полна веселых и совершенно безобидных уловок бьющей через край жизнерадостности.
