Королевство воистину станет одной из сильнейших фракций на всём Сервере! Если уже ей не является!
Так мало того, как вишенка на торте, послы изъявляют желание провести повторную встречу через месяц.
Зачем?
Понятно зачем! Ради торговли!
Как я уже упоминал, каждая из фракций-участниц Антанты жила сама по себе. Но в то же время продолжительное время нахождения в союзе всё же повлияло на северян.
Альмарау вбухал все свои мощности в производство зелий, тоников и прочих расходников, позабыв совсем о тяжёлой промышленности.
Чамбард, напротив, понастроив десятки шахт, как-то запамятовал про сельское хозяйство. И дварфов без должной помощи со стороны в недалёком будущем мог ждать страшный голод.
А Эленхейм. Что Эленхейм? Толкинисты и вовсе жили на деревьях, пытаясь повторять книжных эльфов.
Да только выходило это у них не то чтобы успешно. И потому ушастые нуждались почти во всём, что не касалось вопросов магии.
Если наши дельцы сумеют найти общий язык с торгашами с севера, то Спарта сумеет привязать к себе новых соседей не только благодаря страху перед нашим оружием, но и взаимовыгодной торговлей.
А эти узы в разы крепче!
Напоследок, под самый конец встречи с послами, я как бы невзначай задаю вопрос:
— А что будет с Ришелье? Как понимаю, он больше не является Арбитром Антанты.
Послы смущённо переглядываются между собой.
— Ришелье? А мы и не слышали о нём с момента распада союза. Как в воду канул. Поди, сбежал в самый отдалённый форпост и носа оттуда не высовывает!
Послы обмениваются ухмылками, пока я задумчиво стучу пальцами по краю стола.
Сбежал? Ришелье?
Плохо. Очень плохо.
Этот кадр найдёт способ отомстить. А я уже давно уяснил, что врагов своих никогда не стоит терять из виду.
Потому что они имеют завидное правило возвращаться с воплями о «мести».
Но это вопрос будущего. За Ришелье ещё можно будет отправить несколько отрядов диверсантов.
Сейчас же стоило заняться настоящим. Ох, чую, по возвращении в Спарту меня министры живьём сожрут! Столько земли! Столько работы!
Освоение Междуречья покажется сладким сном!
Уже вечером, когда я разбираю стопку отчётов, доставленных мне из Спарты, на моём столе просыпается улитка. Её раковина переливается всеми цветами радуги.
В то же мгновение я слышу, как в моей голове раздаётся голос Эвы:
— Король Шурик, я хочу тебе кое-что показать…
Глава 8
— И всё-таки это выглядит странно, — высказываюсь я, застыв у входа в недра гигантского «дерева».
Сооружение передо мной лишь внешне походит на ствол гигантского дерева, на самом же деле, это переплетение сотен, тысяч белоснежных корней. Кажется, что сюда дотягиваются даже корешки Грибницы из соседних регионов.
Эва мысленно меня приглашает войти внутрь, и я ступаю на живой пол. Мне даже не нужно двигаться, платформа подо мной сама по себе срывается с места и отправляется в путь.
Уже спустя несколько минут движение корней прекращается, и я оказываюсь в подземной камере, освещаемой светящимися ростками, торчащими из особо крупных корней под самым потолком.
Источаемый ими холодный, белый свет походит на типичное освещение в медицинских сооружениях. Похоже, и здесь Эва решила не отходить от проверенной формулы.
Вообще, всё это «древо» представляло собой крайне амбициозный проект Грибницы. И для его пробного запуска меня сюда и вызывала Эва. Она хотела похвастаться своими достижениями и в то же время доказать, что её слова не были ложью.
Она готова ступить в новую эпоху, и сегодняшний день должен был стать точкой отсчёта для этого самого перехода.
Мысленные указания Эвы привели меня в небольшую комнатку, большую часть которой занимала сфера. Или капсула. Как эту штуку не назови — суть не измениться.
Выглядела она как зрелый плод, с толстой кожурой и едва светящийся изнутри. Но не это привлекло моё внимание. А то, что внутри этого потустороннего света можно было разглядеть человеческий силуэт.
Бах!
Мгновение замешательства, и удар повторился.
Бах!
Плёнка-кожура камеры не выдержала давления и порвалась. На воздух вырвалась сжатая в кулак ладонь.
Я молча наблюдал за тем, как существо выходило на свет. Вслед за первой рукой появилась вторая. Плёнку пробила левая нога, правая.
А затем одним слаженным рывком «человек» выбрался наружу. И замер, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Мне же представилась отличная возможность разглядеть новорожденного. Чёрные, слегка вьющиеся волосы, достигающие плеч. Угловатое и загорелое лицо. Неплохо развитая мускулатура.
И ни единой родинки, веснушки или примечательного пятна. Будто аватар из какой-то игры. Или вылизанный после десятка косметический процедур пациент.
— Интересно, — хрипит мужчина. Он осматривает свои руки, будто видит их впервые в жизни. Хотя это недалеко от истины.
— Что именно? — не скрою, мне любопытно узнать, что думает только что рождённый гуманоид.
— Не ожидал, что Грибница окажется чем-то подобным, — указывает мужчина на пространство вокруг нас. — Гермес уверял меня, что эта программа заточена только для войны и ничего более.
— Гермес? — замечаю я новое имя.
— Создатель Грибницы, — поясняет мой собеседник. — Точнее, главный учёный, назначенный мною на этот проект.
— А ты у нас, получается… Прометей? — догадываюсь я.
— Чертовски верно, — улыбается мне «погибший» лидер Гамбурга. — А ты у нас, выходит, Король Шурик? Приятно познакомиться. Эва мне уже о тебе многое рассказала.
Вот так я познакомился с первым «неоигроком», возрождённым самой Грибницей.
* * *
— Значит, этот твой Гермес был ответственным за создание Грибницы?
— Он был умён, амбициозен. По всей видимости, даже слишком. Когда я назначал его на этот проект, я и не думал, что он начнёт собственную игру, — вздыхает Прометей, расхаживая по белоснежным коридорам в простыне на голое тело повязанной в виде тоги.
Гермес оказался тем ещё засранцем. Создатель Грибницы видел в программе невероятный потенциал, но отчего-то был уверен, что вышестоящее руководство не разделит его энтузиазма.
А всё из-за методов. Не первый раз наблюдаю, как подход «цель оправдывает средства» открывает дорогу в ад.
Именно поэтому, помимо поставленной задачи по созданию идеального солдата, он начал проводить свои эксперименты. Всё больше Гермес вмешивался в работу Грибницы. Он жаждал увидеть нечто большее, чем «сыворотку суперсолдата». Видя, что изменённые сывороткой игроки способны адаптироваться, он решил подстегнуть их «эволюцию».
Из-за этого его желания и стали появляться первые мутанты. Грибница следовала протоколу и старалась адаптировать вверенных ей игроков.
А что сделал Гермес? Вместо того, чтобы обработать результаты и аккуратно подкрутить «краник», не давая тем самым
