Читаем без скачивания Смотрящий по неволе - Игорь Чубаха

Стороны постояли в раздумьи с минуту, то ли принюхиваясь друг к другу, то ли обшаривая взглядом окрестности на предмет подставы, то ли выдерживая форс. Затем дверцы бээмвух синхронно распахнулись. Из серебристого металлика выцарапался Словарь. Короткостриженный пожилой мальчик с золотой фиксой в скалящейся пасти. Из зеленой бомбы выковырялся Малюта, похожий на цыгана, как два железных рубля друг на друга.

Тогда, как бы в ответ, гавкнула мерсовая дверь, и из радикально черного дива появился человек в темных очках. Солнце отразилось в непроглядных стеклах.

Справа и слева земля еще не оправилась от наезда строительной техники. И вздыбленный и исписанный колеями глинозем лишь кое-где пыжился кочками травы. Зато дальше топорщился непуганый приболоченный лесок. Осины с еще зелеными но густо покрытыми пылью листьями. В этом леске не то, что снайпера, засадный полк обиженных на татар русских витязей разместить было можно.

Стороны, утопая в песке напыщенными туфлями, не спеша, с достоинством поканали навстречу друг другу. За спинами Словаря и Малюты из бээмвух на свет божий и свежий воздух выбрались шестеро братков, одетых будто не на разборку, а на свадьбу, в попугаечные галстучки, пиджачки и белые рубашечки. Лаковые штиблеты засверкали на солнце, как ролексы.

Словарь двигался, заложив руки за спину. Малюта держал грабли в карманах. Две их фигуры плоскими силуэтами рисовались коварно против солнца. У Лехи на зубах скрипнул песок. Лехе было крепко не по себе, но Храм обещал боксеру, что все кончится тип-топ, и Леха назад не рыпнулся. Леха топорщил плечи, выдвигал вперед грудь, бликовал очками и отважно шагал по зыбучему песку навстречу, будто начинающая кинозвезда, будто молодой герой из фильма «Путевка в жизнь». И наконец стороны встретились.

– Не понял, – прошипел Словарь и цыкнул плевок в песок под ноги. Ему тоже попал песок на зубы.

«Эх, если б не ОМОН,» – продолжал по инерции мечтать Словарь, – «Я бы этого Храма... Я б ему отрезал пальцы и заставил съесть. Потом я б ему зашил ноздри суровой ниткой, а рот заклеил скотчем. Нет, сначала суровая нитка и скотч, а потом отрезал бы пальцы. Но тогда, если у него целы пальцы, он содрал бы скотч!? Значит все же сначала отрубить пальцы и заставить съесть, а потом уже зашивать ноздри. Эх, если б не ОМОН!..»

– Не въехал, – честно раскололся Малюта, – Ты кто? – и три раза удивленно блымнул расширившимися цыганскими глазами.

Словарь натопорщил грудь и кинул подозрение:

– Ты вроде из команды Пырея? Тебя не Стаканом случайно кличут? – рыжая фикса в маленьком детском рту Словаря блеснула аквариумной рыбкой. Узкие зрачки Словаря стали еще уже.

Лехе было худо, и не только с будуна. Он гадал – что там за спиной сжимает в руках Словарь, и что там в карманах прячет Малюта. Леха знал, что та сторона обязана быть безоружной, и вся бодяга замарана лишь для того, чтобы свинтить Шрама в ментуру на стволе. Но вдруг где закралась осечка? Вдруг расклад или поменялся, или где-то в цепочке прокол случился?

Лехе не хотелось героически погибнуть, но и сдуться тоже не хотелось. Поэтому он тянул время, ничего не утверждая и не объясняя, в лучших традициях Алена Делона.

– Ты че, немой? – это вякнул Малюта, с подозрением прислушиваясь к закручивающемуся в собственных кишках хороводу. С кишками что-то творилось непорядочное. Наверное, съел чего-нибудь. Еще круче Малюту брали в тиски другие подозрения.

«Об том, что вот-вот на головы упадет ОМОН, Малюта узнал через Словаря. О том, что стволы лучше оставить дома, Малюте присоветовал Словарь. О том, что на стрелу будет достаточно взять трех братков, опять же Малюте сказал Словарь. Не облажался ли круто Малюта, во всем доверившись Словарю?»

– Ты че, язык проглотил? – а это вякнул в сторону Лехи Словарь. Ему вдруг стало малость не по себе, пот прошиб, черные мухи закружились перед глазами. Что-то неладное начало твориться в пузе Словаря. А еще Словарю было важно опередить, случись расправа над незнакомцем, Малюту, чтоб между подчиненными соответствующая слава пошла. Да и ваще любил Словарь быть первым.

Леха переступил с ноги на ногу, увидел, что запачкал в пыли брючину и стал долго отряхиваться. Отряхнул, сплюнул слюну с песком на песок. И от нервов носовым платком вытер шею. На роль первого героя в фильме «Воры в законе» он пока не тянул. Но надо было оправдать доверие Сереги. Сергей сказал: «Мне нужна кинозвезда». И Леха честно старался быть кинозвездой.

– Я не врубаюсь, ты нас за кого держишь? – стал багроветь Словарь. Ему уже было до кондиционера, что в кустах прячется ОМОН. Словарь уже был готов голыми руками порвать этого молчуна. Лишь бы терка быстрее закончилась и стало можно под благовидным предлогом отвалить в кусты и спустить штаны.

– Че за фигня? – обиженно глубоко задышал Малюта.

Не смотря на бастующие кишки, Малюта старательно переваривал ситуацию. «Про ОМОН ему нашептал Словарь. Это раз. На стрелку вызвать Храма должен был Словарь. Это два. Вместо Храма на стрелке появляется какой-то неавторитетный пацан Пырея. Это три. Малюта и его пехота безоружны, а Словаревы пацаны – еще вопрос. Это четыре. Словарь остановился чуть позади Малюты и держит руки за спиной. Это пять. Так может, никакой стрелы с Храмовым и не предполагалось? Падла Словарь развел Малюту, как последнего дебила, завез на молокозавод и сейчас мочить будет?!»

– А вы сами кто такие? – наконец позволил себе наглость заместитель Шрама по электрическим вопросам, наконец дождавшись обещанного зрелища.

Зрелище было еще то. С двух сторон из бурьянов на маявшихся у бээмвух бычков налетело не меньше дюжины пятнистых комбинезонов. Замелькали резиновые палки, засверкали на солнце браслеты. Один бестолковый браток кинулся убегать. Его подсекли, поваляли в песке, выкупали в песке, накормили песком, чуть ли не урыли в песке. Прочих братков для порядка начали стучать мордами об капоты цвета серебристый и зеленый металлик.

А тут черные шерстяные маски замелькали уже вокруг Лехи. Словарь и Милюта растеряно щелкнули челюстями – облава не ради того затевалась. Лехе из принципа заехали по уху. Шустрые руки обшарили Леху. У Лехи ничего протокольного не было ни при себе, ни в машине: лопата, удочки, банка с червями – джентльменский набор. Обыскивающему достался дупль пусто-пусто. Такая же фигня произошла и с другой высокой договаривающейся стороной.

Назад в город Леха доехал с комфортом. Ну, почти с комфортом. Во всяком случае ему было гораздо лучше, чем другой стороне. Милюту со Словарем плюс группы поддержки запихнули вповалку в автозак. Лехе же, поскольку больше в мерсе никого не обнаружилось, а к чужим не рискнули посадить – еще порвут, достался отдельный воняющий бомжами и проржавевший от частого блевания пассажиров задник ментовского козелка.

Впрочем, бомжовая вонь – это еще цветочки. Когда задержанных доставили к ментуре, отворили дверцы уркоуборочного комбайна, под фотовспышки прессы и шатания телекамер резиновыми палками подсобили выбраться наружу и сбили в кучу, Лехе шибанула в нос более пронзительная вонь. Леха растерянно завертел физиономией – откуда шмонит? Он не догадывался, что прозевал кульминацию, ведь его вынули из козелка последним.

Как прикол Леха воспринял, что шесть братков пытаются увеличить дистанцию между собой и своими командирами, а пятнистые комбинезоны не дают, палками козу делают.

А сбоку продолжали наезжать телекамеры, сверкали фотовспышки и бодрые операторы, зажимая носы, не уставали фиксировать действительность. К сожалению Леха не потянул на главного героя, подвел Сергея. На этой импровизированной пресс-конференции на Леху не обращали никакого внимания.

– Уберите этого козла! – завизжал пунцовый Словарь, уворачиваясь от липнущего, как муха на фекалии, журналиста с микрофоном.

– Замочу гада! – выл пожелтевший Малюта, безнадежно отворачиваясь от жадных линз телекамер. Не рожу ему нужно было прятать, а тылы.

И только здесь и сейчас Алексей углядел, что к задницам повязанных командиров липнут мокрые брюки, а из штанин капает на асфальт жидкое дерьмо. То есть компромат, который фиксировали сейчас журналисты, не годился для «Пентхауза». Роковым оказался сварганенный знатным аптекарем дядькой Макаром компотик. Рассекретил пургенистый компотик желудки командиров, аккурат когда тех транспортировали. И просьбы выпустить к лопухам воспринимались, как провокация.

Вокруг дядьки Макара собралась толпа, и рынок как бы оголился. Пусто стало в рыбных рядах, только ветер остался шелестеть рваными полиэтиленовыми пакетами там, где беспонтово высились горы помидоров и апельсинов. Торговцы жратвой остались не у дел. А над рынком неслось из матюгальника, установленного на крыше ближайшего музыкального ларька:

Гоп-стоп! Мы подошли из-за угла.Гоп-стоп! Ты много на себя взяла.Теперь раскаиваться поздно, посмотри на звезды,Посмотри на это небо взглядом, бля, тверезым,Посмотри на это море. Видишь это все в последний раз!

– Я вам здоровьем клянусь, – бил себя кулаком в грудь рябой, как шельма, дядька Макар, – Так усэ и було. Обосрались и Словарь, и Малюта прямо у ментовского автозака, тильки их повывели наружу.