Читаем без скачивания Смотрящий по неволе - Игорь Чубаха

– Я вам здоровьем клянусь, – бил себя кулаком в грудь рябой, как шельма, дядька Макар, – Так усэ и було. Обосрались и Словарь, и Малюта прямо у ментовского автозака, тильки их повывели наружу.

– Врешь, – фыркнул во второй раз некто из слушателей. Но по его жадно лупающим буркалам легко читалось, что Фоме неверующему просто хочется еще разок услышать всю пикантную историю сначала.

– Да не мешай, – цыкнули внутри толпы на пессимиста, – А дальше-то что? Что дальше-то было?

– А дальше протокол менты начинают малюваты, а сами носы воротят. А потом вертается на роботу Иваныч и скориш цых засранцев гэть из обезьянника. А тут крутятся хлопцы с телевидения и усэ снимают на пленку.

– Врешь, – фыркнул один из слушателей в третий раз.

– А ты купи кассету с кино, сам побачишь.

– Тихо! – прогундела баба с семечками, – Вон ваши засранцы подъехали.

Ранний Розенбаум озорно хрипел под музон из установленного на крыше ларька мегафона:

Гоп-стоп! У нас пощады не проси!Гоп-стоп! И на луну не голоси!А лучше вспомни ту малину, Васькину картину,Где он нас с тобой прикинул, словно на витрину.

В натуре у рынка стопорнулась серебряная бээмвуха, и из нее под хрип Розенбаума выбрались герои Макарового рассказа. Два старших и два младших из самых приближенных.

– Что-то холодно сегодня, – сказал Словарь Малюте, пряча яркую фиксу под губу.

– Да, денек будет жаркий, – невпопад ответил Малюта, зыркая по сторонам жгучим вороватым циганским взором.

После пикантной истории им срочно требовалось поставить всех на место – восстановить пошатнувшийся авторитет. Иначе кранты ихней власти. А с не явившимся на стрелку Храмом они разберутся попозжее. Теперь уже железно ясно, что компромиса быть не может – или они, или он.

Гоп-стоп! Сэмен, засунь ей под ребро!Гоп-стоп! Смотри не обломай пероОб это каменное сердце суки подкододной!Ану-ка позовите Герца, маленького Герца.

Он споет ей модный, очень популярный в нашей синагоге отходняк.

– С чего начнем? – угрюмо спросил Словарь. В голове он уже второй день перебирал варианты мести. Что он сделает с Храмом, когда тот окажется у него в руках.

«Нет, я не буду отрезать ему пальцы и заставлять их глотать! Нет, я не буду зашивать ему ноздри! Я сточу ему напильником зубы! Я выколю ему глаза и засыплю солью глазницы! Я сдеру ему кожу с ног по колено и с рук по локти! А потом, не отчленяя, я перемолочу эти ноги и руки мясорубкой!»

– Может, остальных пацанов подождем? – посмотрел Малюта с подозрением на вроде бы продолжающий тусоваться по рынку и тем не менее вроде бы ждущий шоу народ.

Действительно, с остальными пацанами творилась реальная засада. Мобильники у всех в один голос брехали, что «аппарат вызываемого абонента находится вне зоны обслуживания».

– Я за сигаретами отлучусь, – не спросил разрешение, как прежде, а типа просто сообщил ближайший к Малюте Шатл и погреб, не оборачиваясь, за ряд развернутых витринами к проспекту ларьков. И быков осталось всего трое.

– Не стоит ждать остальных, – как-то даже ссутулился Словарь, – С твоих ларьков начнем, или с моих?

– Давай с твоих. Зашли вперед Филипса, а если лабазники упрутся, тут мы их... – тихо, чуть ли не шепотом промямлил Малюта.

Филипс, последний в строю рядовой, не слушал, о чем договариваются командиры. На ушах Филипса прели наушники, а в них долбилась группа «Продиджи». Филипсу вполне хватало такого удовольствия.

– Не буду я Филипса посылать, – поморщив лоб, решил Словарь, – Вон ты отправил Шатла, и где тот Шатл?

– Да вернется. Может, заодно отлить свалил, – не шибко уверенно пробурчал Малюта. Его темная цыганская шкура на скулах, казалось, посерела от непоняток.

– Это точно, что свалил. Пошли, – пристукнул кулаком о ладонь накачивающий себя так не хватающей в этот щекотливый момент злобой Словарь и обогнул крайний ларек.

На крыше этого ларька как раз и был прикручен матюгальник, на всю округу орущий, что: «Гоп-стоп! Ты отказала в ласке мне! Гоп-стоп! Ты так любила звон монет!..» В этом ларьке заседали местные пираты, и до сих пор у Словаря с ними никаких заморочек не было. Пираты максали всегда точно по срокам и знай себе втюхивали народу паленое аудио и видео. Сегодняшняя проблема заключалась в том, что до очередного платежа следовало подождать еще три дня. Поэтому Словарь начал сразу с наезда:

– Эй! – грубо стукнул он в витрину, – Отпирайте ворота, базар есть!

Однако то ли лох, сидящий за кассовым аппаратом, не знал Словаря в упор, то ли еще какая заковыка, но дверь ларька так и не открылась по своей воле.

– Че надо? – не то чтобы грубо, но без положенного уважения ответили в торговое окошко из надежного смутного внутриларечного мрака.

И еще образовался для Словаря один обломный минус. Перед ларьком зияла вытоптанная лужа и для удобства сюда бросили доску. Не шибко на такой площадке разгуляешься, чтоб ног не замочить. А рядом со Словарем по кайфу уткнулся в витрину с лазерниками Филипс. Он покеда не просек, что командира не уважают, но еще чуть-чуть...

– Щас кулаком витрину рассажу, вытащу тебя за шкирятник и глаз на коленку натяну! – грубо посулил в окошко низкорослый Словарь. С такой позиции – балансирует на доске посреди лужи – его угроза была врядли исполнима.

Ты шубки бельичьи носила, кожи крокодила,Все полковникам стелила. Ноги на ночь мыла!Мир блатной совсем забыла и перо за это получай!

Эх, если бы Словарь присмотрелся, кто там во мраке ларечном за окошком сидит. Он бы с удивлением прочухал, что сидит там никто иной, как тот парень, который вместо Шрама на стреле ошивался. Но запуржила кровавая пелена глазки Словарю. Но уже не соображал ничего от бешенства Словарь.

– А не обделаешься? – наверное не врубаясь, на кого бублик крошит, квакнул продавец.

– Я – Словарь! – захрипел, вгоняя себя в окончательный раж уже готовый ногтями царапать алюминиевый корпус ларька Словарь. Уже готовый об эти стены фиксу сломать.

И тут вдруг установленный на крыше торговой точки динамик потух на словах: «Я прощаю все. Кончай ее Сэмен!». Пронзительно взвыл фонящий микрофон, и на всю площадь раздалось:

– По заявке нашего дорогого гостя сейчас мы послушаем новый хит группы «Словарь и Малюта» под названием «Нас рано мамка разбудила, сыру нам кушать наварила», – естественно, Леха говорил не «нас рано», а «насрано»; и не «сыру нам», а «сырунам».

А далее, пока Словарь и Малюта не опомнились от такого гнусного попадалова, Леха в натуре по громкой связи воткнул кассету. Кассету с через жучка записанным процессом составления протокола в околотке. Протокола с обделавшимися Словарем и Малютой. Причем допрашивающий лейтенант, не ведая про жучек, прикалывался в полный рост и к задержанным обращался не иначе как: «Фу, вонючий, а ответь ка мне...»

На самом деле точно такие же кассеты с утра успешно продавались почти во всех торговых точках Виршей вплоть до булочных. А там, где на витринах по городу выставлялись видеокассеты, Ван-Дамы, Сталоны и Шварценеггеры уступили почетное место перекупленной у журналистов и растиражированной видеозаписи конвоирования обгаженных бандюков в ментуру. Фильму о том, что прозевал Леха, выведенный из козелка последним.

А кинокомедия вышлядела так. Отпираются дверки автозака. Два омоновца, как положенно, пыжатся по бокам. И вдруг Малюта как рванет вперед, и побежал, побежал! Ну, омоновцы – быстрей за ним, подсекли, прыгнули сверху, пофиг им было, что Малюта мчался точняком в здание ментуры. У них рефлекс на догоняние. И вот тот омоновец, что оседлал Малюту, вдруг как подпрыгнет, будто током пронзенный. И дабы убедиться, что это не глюк, приспустил штанишки с поверженного Малюты. И перекосился в роже, будто старуха, обнаружившая в красном углу вместо иконы порнушную открытку... А телеоператоры вокруг хороводятся.

Тут из автозака и Словарь выгрузился. По его приказанию трое подчиненных обступили главаря стеной. Но из-за рывка Малюты утроивший бдительность лейтенант увидел в этом подозрительный момент. Почему это трое четвертого закрывают, почему четвертый руки на заднице сложил, типа недообысканное оружие шкерит? Лейтенант, бедолага, не разобрался, что там впереди с убежавшим.

Лейтенант в погоне за звездочкой распинал троицу и полез рукой в брюки четвертому. Типа – ага, попался!? Тут словарь как прекратит бороться с собой, как сдастся! Вобщем, далеко не чистую руку вытащил из брюк Словаря лейтенант пред жадные линзы телекамер.

Это на самом деле и был тот фильм, про который столько талдычил корешам Сергей Шрамов, на съемки которого Шрам угрохал столько капусты. И главными героями кинокомедии стали не Леха, и даже не дядька Макар, а Словарь с Малютой. А то, что в конкретном ларьке вместо продавца оказался Леха, так это Шрам просчитал ситуацию. Не трудно было врубиться, что обкакавшиеся в буквальном смысле отморозки начнут восстанавливать авторитет с главного рынка.