Я здесь уже почти четыре года, и у меня ни разу не было возможности с кем-нибудь поговорить о Басе. До сегодняшнего дня, я имею в виду… – Снова бросаю взгляд на Ройса, он смотрит мне в глаза. – Я не могу говорить о самой себе… Это же ненормально, да?
Тяжелая мысль, которой он не желает делиться, накрывает тенью его глаза, взгляд становится напряженным.
– Хочу, чтобы ты запомнила, что я скажу, Бриэль… Пусть эти мудаки думают, что хотят. Не борись с этим, не пытайся что-либо изменить или спрятаться от этого. Будь собой. Они все равно тебя осудят.
Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь найти признаки скрытого подтекста, но ничего такого нет.
Может, в голове у меня каша или разруха, но я почти желаю, чтобы скрывающийся внутри дьявол проявил себя. Я не уверена, что делать с этим честным, импульсивным флиртом с неясными намерениями.
А еще я не настолько глупа, чтобы решить, будто этими намерениями движет что-то, кроме разрушения. Поэтому я шепчу в ответ:
– Да пошли они, – кажется, что-то такое я слышала от него.
Уголок его губ дергается вверх, он отворачивается от меня, смотрит в лобовое стекло.
И почти сразу наше внимание привлекает грохот, за ним следует резкий крик «Твою мать!», и у меня опускаются плечи, но и в этой машине я не могу остаться.
Поворачиваюсь к Ройсу.
– Это твоя тетя? – спрашивает он.
– Да, – вздыхаю я.
Странно, что она еще не спит. Тетя либо уходит, либо напивается и отрубается. Думаю, поэтому она и хочет, чтобы я появлялась в доме уже после этого, потому что так ей не придется смотреть в те же глаза, что преследуют ее в кошмарах.
Прежде чем мой отец стал скверным отцом, он был скверным братом.
– А что ты делаешь, когда заходишь в дом? – хрипло спрашивает Ройс, и я чувствую, что он кипит.
– Готовлю, убираю, чиню то, что нужно починить, иногда отговариваю кузину от суицида – когда мне самой не хочется откуда-нибудь ее скинуть.
– Зачем ты вообще с ней возишься?
– Потому что это правильно, – я едва заметно улыбаюсь.
– Кто ты по знаку?
– По знаку?
– По знаку зодиака, – хмурится он.
Мои губы расплываются в улыбке, и я отвожу взгляд.
– Рыбы.
– А, ну тогда все понятно.
Он с любопытством изучает меня, потом медленным, почти неохотным движением тянется к двери с моей стороны и открывает ее.
Импульсивность мальчишки, манеры мужчины…
Выхожу, ожидая услышать, как зарычит двигатель, но двигатель молчит, пока я не оказываюсь на крыльце и не распахиваю дверь.
Когда моя рука оказывается на истертом косяке, а тело – наполовину в доме, не отказываю себе в удовольствии оглянуться. Стоп-сигналы маленькой белой машины загораются, когда она останавливается на том самом месте, где стояла до того, как мы столь эксцентричным образом познакомились.
Я замираю. Машина продолжает стоять, лишая мой разум всяких сомнений, что клевый парень, сидящий в ней, не сводит с меня глаз. Он ждет, когда я закрою за собой дверь, но я все равно стою так еще несколько минут.
Откуда-то я знаю, что, как только я войду в дом, он уедет, и не только на ночь, а вообще из этого города.
И я права.
Было не так уж неприятно с тобой познакомиться, Ройс Брейшо.
До встречи никогда.
Глава 7
Ройс
Дорога домой в одиночестве кажется настолько длинной, что я ни за что на свете не соглашусь ее повторить.
По правде говоря, эта моя поездка принесла мне нулевое удовлетворение. Больше того – она взорвала мой мозг тем, чего я вообще не ждал.
По идее, сейчас я должен весело насвистывать, но вместо этого отборно матерюсь, раздраженный херней, которая, возможно, не должна меня раздражать.
Мой разум играет со мной в затейливые игры, мысли – хаотичное месиво, и каждый раз, когда я думаю, что могу их утопить, они показывают мне средний палец и всплывают, мать твою, на чертову поверхность. Насмехаются надо мной. Велят мне делать то, что я считаю просто глупым, потому что это непременно будет ошибкой.
Мне нужно отдышаться рядом с моими братьями, потому что… черт побери!
Какого хрена, чувак?
Ну все, все, я уже дома, и теперь мне будет проще сбежать от самого себя.
Со вздохом облегчения сворачиваю на дорогу к нашим владениям.
Подъезжаю к общагам, притормаживаю и замечаю Мейбл – она распахивает дверь.
Это мудрая женщина стала частью семьи Брейшо целую вечность назад – задолго до нашего появления. Начинала как служанка, но быстро заработала уважение, которое, вне всякого сомнения, заслуживает, и была предана семье с самого первого дня, как в нее вошла.
Я, к примеру, полностью уверен, что Мейбл – ясновидица. Она все знает и очень тонко чувствует, но позволяет нашим умам работать самостоятельно, когда это необходимо. Мейбл разговаривает о проблемах или тревогах только тогда, когда видит в этом нужду.
А еще именно она растила меня и братьев, когда мой отец был здесь… и когда его не было. Мы любим ее так, как, по моим представлениям, сыновья любят мать, – отдавая столько себя, сколько в наших силах.
Я знал, что Мейбл будет ждать моего возвращения. Она всегда ждет.
Паркую машину и подбегаю к ней еще до того, как она спустится со ступенек.
– Ну, давайте, мисс Мейбл. Только не сломайте бедро.
Она фыркает, но улыбается.
– Даже не думай, что ты достаточно большой, чтобы дразнить меня.
Я издаю смешок, и она поднимает сморщенную руку, чтобы погладить меня по щекам.
– Мальчик, – тихо произносит мисс Мейбл, и ее глубокие темные глаза ищут мои.
Меньше чем через секунду она глубоко вздыхает и отступает назад.
– Ты нашел то, что поехал искать.
Я никому не говорил, куда и зачем поехал, но она же… ясновидица.
– Да. Но… меньше, чем ожидал.
Улыбаюсь собственной шутке, и, черт, мисс Мейбл смеется так, будто все поняла.
И она наверняка поняла.
– Будь осторожен, мой мальчик, – мягко предупреждает она. – Ожидания для дураков, а ты точно не один из них.
Я легонько пожимаю ее руку, а в ее глазах появляется тревога.
– Твой разум основательно нагружен, Ройс, – она приподнимает голову. – Ты к нему прислушаешься?
Сжимаю губы, и она кивает.
– Делай, что должен. А теперь иди. Езжай домой.
Целую ее в лоб, запрыгиваю обратно в машину, и я почти уверен, что мисс Мейбл не войдет в дом, пока бампер этой ржавой тачки не скроется.
Еду по грунтовой дороге мимо
