снова падают.
Боже, все же должно было быть совершенно иначе.
Ройс объявился во вторник утром, а ночью уже уехал.
Я проснулась в среду, готовая приступить к процессу «забыть его».
Но потом пришла в школу и с кем сразу там столкнулась?
С Трэвисом.
Я уже приготовилась выслушать от него оскорбления, но их не прозвучало. По правде говоря, заметив меня, он отвел глаза в сторону. Глаза с синяками вокруг них. И мне сразу стали ясны события прошлого вечера.
Ройс вернулся в закусочную, чтобы убедиться – о его маленьком шоу не станут болтать. Он решил избавить меня от того, что, по моим словам, за этим последует.
После этого я весь день снова и снова анализировала все, что случилось, пока Ройс был здесь. Как он разозлился на Фрэнки за то, что тот поднял на меня руку, как его взбесила выходка моей сестры, как он вспылил из-за того, что я ночью была одна на улице, и как позже он это сгладил.
У меня на губах играет улыбка.
Наверное, это моя любимая часть – как и то, что последовало дальше.
Мне нужно было с кем-нибудь поговорить той ночью, по-настоящему поговорить, – о том, что никто не хочет от меня слышать. Может, я выдала слишком много, но мне все равно.
Мне было так хорошо, и Ройс… Я знаю, он меня слушал. По-настоящему слушал. Это было видно по его темным глазам.
Я решила, Ройс притворяется, будто он кавалер Казанова, подобно тому, как я притворяюсь, будто все плохое в моей жизни имеет смысл. Но за то короткое время, что я с ним провела, я узнала правду.
У Ройса Брейшо есть сердце.
Может, оно и покрыто ядовитой карамелью, но оно есть.
Позднее, когда стемнело и опустился туман, украв из виду звезды, я осталась наедине сама с собой. Я сидела на траве, так как в дом все-таки не вошла, мысли мои метались, и я пыталась очистить свой разум. Но за каждой погребенной мыслью приходила новая, и за ними последовало непреодолимое желание.
Я почувствовала необходимость и выплеснула ее, написав сообщение парню, которому не имела права писать.
Ройс, конечно же, не ответил, но я и не ждала ответа. Я отправила сообщение потому, что хотела. Потому что посчитала это правильным.
Достаю телефон из кармана и снова перечитываю сообщение.
Я: Спасибо за то, что ты сделал. Трэвис не сказал ни слова.
Может, это звучит глупо – благодарить его, хотя именно он и был виноват во всей этой ситуации, открыв свой нахальный рот, но мне все равно.
Нахальный [7].
Рот.
И-и-и… Теперь я думаю о его члене в горле у моей кузины.
– У тебя там все нормально?
Я вздрагиваю, роняя телефон на пол. Мак смеется, поднимает его и протягивает мне, облокачиваясь на стойку напротив меня.
– Итак, – он приподнимает голову.
– Итак, эта штука и вправду летит туда, куда он сказал, или вы собираетесь выбросить меня где-нибудь в океане?
«Шкафчик» улыбается.
– Она летит туда, куда он сказал.
Я киваю, и меня вдруг осеняет. Мои глаза широко распахиваются.
– О боже. А как же все мои вещи? Моя тетя?
– Об этом уже позаботились. Мика грузит все, пока мы говорим. До нас десять часов езды, так что он приедет ночью.
Моя голова дергается назад.
– Мика?
Мак кивает.
– Он же всегда вел себя с тобой нормально? Не творил никакой фигни?
– Ну… да. Он всегда вел себя нормально.
Мак кивает.
– Он остановится в общаге парней, а ты – в доме девушек.
Так, это неожиданно.
Мак кивает в сторону огромного серебряного блюда, накрытого подходящей по размеру крышкой. Именно такие можно увидеть в каком-нибудь крутом ресторане… или в фильме ужасов, где под подобную крышку засунута отрезанная голова.
– Возьми себе что-нибудь, – говорит он и уходит.
Я поднимаю крышку, и мои губы расплываются в улыбке.
Дюжина пончиков с посыпкой и целая упаковка «Йу-Ху». А еще маленькая бирюзовая шкатулка.
Провожу пальцами по внешнему краю и читаю слова, написанные прямо на крышке.
Твоя кузина стерва, а твои дни «почини-все-вокруг» окончены. Время лететь.
У меня вырывается тихий смешок, я открываю шкатулку и обнаруживаю внутри пару солнечных очков.
Несколько мгновений я просто смотрю на них, потом достаю из футляра и надеваю.
– В самый раз.
Разворачиваюсь и вижу Ройса. Руки скрещены на груди, взгляд прикован ко мне.
В самый раз.
Я делаю глубокий вдох.
Будем надеяться, что это окажется правдой и в отношении меня.
Глава 9
Ройс
– Самолет, – Мэддок приподнимается над бортиком бассейна.
– Охрененный самолет.
Он облизывает губы, оценивая меня взглядом.
– Ты купил самолет… чтобы заполучить девчонку?
– Нет, – улыбаюсь я. – Я купил самолет, потому что хотел самолет. Нам нужны каникулы, и, на случай, если что-нибудь произойдет, пока мы отдыхаем, нам нужен способ быстро вернуться назад.
– И еще на случай, если тебе зачесалось быстро заполучить эту девчонку.
Испепеляю его взглядом, отмечая, что оба моих придурковатых братца улыбаются.
– Так Рэйвен была права, – Мэддок переводит взгляд со своей женушки на меня. – Эта долбаная поездка в одиночку и вправду снесла тебе крышу.
Обрызгиваю его водой и тут же поворачиваюсь к племяннице, потому что в меня прилетает одна из ее тапочек для купания.
Зо-Зо лежит на спине, в солнечных очках в форме звездочек, одна нога свешивается с края плавательного круга в виде пончика – я сам ей его и купил, спасибо большое.
Подтягиваю к себе круг и снимаю с него малышку, чтобы чмокнуть в щеку.
– А ты что думаешь, Мишка Зоуи? Скажи папочке, что хочешь полетать на самолете.
– И улететь прямо в небо? – Она улыбается, поднимая руки над головой.
– О да, чертовски высоко.
Она пинается, чтобы я ее отпустил, и плывет к Кэптену.
– Папочка, я хочу полететь!
Он смеется и поднимает ее.
– Сейчас полетишь. Готова?
Зоуи визжит, а он подбрасывает ее вверх и чуть в сторону, потом делает быстрый гребок к тому месту, где она плюхнулась в воду.
Я слежу взглядом за Рэйвен – она лежит на надувном матрасе. Беременная леди приподнимает подбородок, и я понимаю, что она вспомнила о нашем разговоре.
– Так кто она, эта… далеко не случайная девушка?
– И когда мы с ней познакомимся? – добавляет Виктория.
– Не-не, – протестую я. – Не переворачивайте все, придурки. – Издаю смешок. – Это бизнес.
– Ты сам-то понимаешь, что, когда речь о тебе, слово «бизнес» имеет совершенно другое значение? – Кэптен вскидывает светлую бровь.
– Конечно,
