не могу. Глаза распахиваются — и тут же жар становится невыносимым, но позволить себе закрыть их я уже не могу. Сжигаемые жаром, они лихорадочно скользят по поверхности надо мной. Там ничего нет. Я не понимаю, что со мной происходит, но инстинкты берут верх. Я вцепляюсь в края ванны и изо всех сил толкаюсь вперёд. Остаюсь под водой. Бешено бью ногами. Всё ещё остаюсь под водой.
Мышцы одеревенели, лёгкие сжимаются, сердце вот-вот разорвёт свою клетку в груди. Я продолжаю биться, толкаться, бороться. И всё же остаюсь под водой. Паника подавляет инстинкт выживания, и губы сами размыкаются для крика. Горькая, мятная вода устремляется в открывшуюся полость, захлёстывая меня, пока крики не превращаются в глухой барабанный бой. Тело отчаянно борется, но разум уже готов сдаться: сознание отступает на задний план, и я — всего лишь беспорядочно мечущиеся конечности, скованные мускулы и ищущие спасения глаза. Проходит ещё несколько секунд, и я не чувствую ничего. Я — ничто. Я исчезаю. Я больше не боюсь того, что происходит. Неужели это тот покой, который я так искал?
Я наконец смиряюсь с происходящим. Я так устала, и я заслужила отдых.
Тепло окутывает меня, и я растворяюсь во тьме. Это приятно.
Замедленный, мягкий стук моего сердца — колыбельная, убаюкивающая меня.
Теперь уже спокойная вода пеленает меня.
Я купаюсь в ней.
Пульсирующая боль отдаётся в груди, затем в конечностях, а после — в голове. И внезапно всё становится леденяще холодным. На судорожном, хриплом вдохе я резко сажусь и, давясь, изрыгаю воду из ванны. Моргая сквозь боль, раскалывающую череп, поднимаю глаза и вижу, что на меня льётся ледяная вода из душа. Тело сотрясает дрожь, пока я пытаюсь собраться с мыслями, чтобы осознать, где нахожусь.
Я жива. Я одна. Я дома.
Покой никогда не длится долго.
Я снова оседаю в почти опустевшей ванне и закрываю глаза, не обращая внимания на жалобные крики Бинкс у двери. Секунды, минуты, может, даже час проходят, и я продолжаю лежать неподвижно. В голове проносится сразу всё и ничего. Больше всего я думаю о том, что, чёрт возьми, только что произошло.
Когда плечи и спина начинают ныть от жёсткого давления ванны, я наконец поднимаюсь и вылезаю наружу. Остановившись перед зеркалом, я вглядываюсь в своё отражение, будто надеюсь найти ответы в своём потустороннем взгляде. Но не вижу ничего. Лишь чувствую сопротивление той силы, что удерживала меня под водой.
Призрак. Озноб пробегает по коже при мысли, что здесь есть кто-то ещё. Хотя до этого мы ладили. Он оставлял меня в покое. Страх отступает, уступая место любопытству и вопросам. Если призрак действительно хотел избавиться от меня, почему он не довёл дело до конца? Я была так близка к этому, чувствовала сладкий ледяной поцелуй на губах у самой Смерти.
Но я всё ещё здесь — значит, на то есть причина.
Глава десятая
10 ноября 2020 год — в тот же день
Я не смог спасти свою сестру, но Скай я спасу. Если она хочет жить, как призрак, я стану её жнецом. Я дам ей вкусить смерть, пока она не перестанет переносить саму мысль о ней. Пока не станет её бояться. Пока не захочет жить.
Сегодня я запустил этот механизм.
Я полагал, что буду держаться от неё подальше, ведь мне было невыносимо видеть, как она изменилась с Хэллоуина. Я хочу, чтобы она снова чувствовала себя в безопасности. Когда она ушла, я погрузился во тьму, в пустынное место — куда мрачнее того, что знал до того, как она въехала.
Конечно, я понимал, что поступил неправильно — и так несвойственно мне, или, вернее, тому, кем я был при жизни. Я всегда умел не лезть в чужие дела и уважал границы. Живи сам и давай жить другим. Я бы никогда не стал вмешиваться и давить. Я позволял тем, о ком заботился, быть собой, никогда не брал на себя право решать, что для них лучше. Но сейчас я, кажется, не в силах сдержаться. Может, потому что мне больше не на чем сосредоточиться, а может, потому что ставки слишком высоки. Как бы то ни было, я и правда уже не знаю, кто я. В смерти я становлюсь тем, кого чаще всего не узнаю. Когда у тебя отнимают всё, что остаётся? Без общественных норм, без долгой жизни впереди, без всего того, что привязывало меня к миру, который я когда-то знал, — я обнаруживаю, что остаётся нечто куда более примитивное. Я жажду тепла. Я отчаянно больше не хочу быть один. Мне необходимо общение. Моя личность выварилась до самых примитивных желаний.
Моё решение убить их стало катализатором перемен, но с той минуты, как умерла сестра, вся эта чепуха вроде того, что люди должны и не должны делать, перестала иметь значение. А когда нож вонзился в моё тело, и последние капли жизни впитались в дерево этого самого дома, ось моей реальности сместилась с жизни на посмертие.
Сквозь эту кровь родился новый Эйден. Я принимаю его — выбора у меня нет, — но слишком часто я сталкиваюсь с незнакомцем, чей мир вращается вокруг Скай. Она — солнце, а я — земля, что зависит от неё.
Раньше я никогда не был собственником в отношениях, не видел в этом смысла. Но теперь я безжалостно её оберегаю — ревниво, жадно — моя совесть поправляет. Кто сможет меня осудить? Как мне не стать одержимым ею, если она — мой единственный побег от горя, что преследует меня. Восемь месяцев, сотни дней и тысячи часов, проведённых за тем, чтобы узнать её. И я узнал. Понял её. Даже лучше, чем она сама себя знает.
В иных обстоятельствах то, как я за ней наблюдаю, сочли бы неправильным. Но пути назад нет. У меня не было возможности спросить её обо всём, что мне так хочется узнать, а у неё — роскоши открывать лишь те части себя, которые ей удобны. И всё же мы здесь.
Я знаю самые простые вещи — например, что её любимый цвет — чёрный. Но не просто чёрный. Это цвет дыма и полупрозрачных занавесей. Это размытый, неопределённый чёрный, будто наполовину здесь, наполовину нет. Прямо как она сама. Чёрные волосы, чёрные губы, чёрные ногти, даже нижнее бельё у неё чёрное. Этот цвет подходит ей во всём.
Но я знаю и самое сокровенное — например, что она
