даже такой.
Глава одиннадцатая
13 ноября 2020 год — два дня спустя
После того, что казалось бесконечным прокручиванием объявлений об аренде в округе, я наконец нашла вариант, где не придётся жить с кучей людей. Последнее, чего мне хочется, — возиться со сбором всего своего барахла и переездом, но выбора особо нет. Либо уехать, либо жить в постоянном страхе перед этим чёртовым призраком, который, кажется, наконец решил обратить на меня внимание.
С момента того, как я чуть не утонула, ничего не происходило, но я не из тех, кто любит испытывать судьбу. Мне нужно просто продержаться оставшиеся несколько недель до начала новой аренды. А пока работы по упаковке хоть отбавляй. Я уже несколько часов занимаюсь этим, а заполнено всего три коробки. Зато стопки «на выброс» и «на благотворительность» выглядят внушительно — это уже прогресс.
Перебирая вещи на вешалках, начинаю с обширной коллекции футболок с группами. Неотъемлемая часть моего гардероба, но, возможно, хорошего тоже бывает слишком. Неохотно выбираю одну на пожертвование, но расстаться с остальными не в силах. Вешалки постукивают, пока я продолжаю осматривать одежду. Задерживаюсь на любимом худи, но замираю, услышав предательский скрип ступеней. Каждая ступенька поскрипывает под чьей-то тяжестью. Когда раздаётся отчётливый двойной стук — кто-то поднялся на верхнюю площадку, — горло пересыхает, а пальцы цепенеют на плечиках. Двигайся. Я пытаюсь оторвать ноги от пола, где пальцы впились в ковёр, но тело застыло, пока я прислушиваюсь к каждому звуку.
С каждой секундой слушать становится всё труднее — стук собственного пульса звучит всё громче. Беспокойство сочится из пор, покрывая меня липким холодным потом. Внутренняя борьба — что делать дальше — взбалтывает ужас в животе, и я с усилием глотаю подступающий страх.
И как только мне кажется, что я больше не вынесу этой мучительной неопределённости, из коридора доносится знакомый голос, от которого я вздрагиваю: «Тридцать, двадцать девять…»
Никакого приветствия. После восьми месяцев молчания он не только снова врывается в мой дом, но и начинает просто считать? Этот извращённый ублюдок.
Меня потрясает его наглость, но тело отзывается на дразнящую угрозу в его голосе. Не в силах устоять перед манящим обещанием этой игры, я тихонько крадусь к ванной и приоткрываю край занавески. Ставлю одну ногу в ванну, затем другую. Фарфоровое дно скользкое из-за моих толстых гольф, но мне удаётся забраться внутрь, ничего не задев и не упав.
«Шестнадцать, пятнадцать, четырнадцать…» Его голос теперь ближе, и я слышу в нём надменное удовлетворение, с которым он протяжно произносит каждое число, словно дразнящий шёпот.
Учащённое дыхание вырывается у меня из губ, как я ни стараюсь его сдержать. Стук его ботинок вызывает мурашки по коже. Он уже у двери моей спальни. Клянусь, я почти теряю сознание от ожидания, когда протяжный скрип двери возвещает о его появлении раньше, чем он сам. «Появись, появись, где бы ты ни была», — шепчет он.
От этого хриплого шёпота у меня трепещет между ног. Жаждая растянуть это как можно дольше, я осторожно прижимаюсь глубже к стене душевой. Напряжение этой игры — лучшая прелюдия. Я вся промокла, трусики прилипли к коже, а соски твёрдо выпирают сквозь ткань моего oversize-худи, пока жаркая волна желания прокатывается по телу. Каждый сантиметр меня готов к действию, а мозг находится в состоянии повышенной боеготовности. Это чувство вызывает зависимость, и лишь он один способен доставить его мне в кровь. Не могу удержаться, чтобы не просунуть пальцы под резинку трусиков и не начать водить ими вокруг клитора. Мне нужно хоть немного сгладить остроту, пока я жду, когда он найдёт меня.
Стук.
Стук.
Стук.
Его шаги отдаются, как звук ружья охотника, заряжаемого перед выстрелом в приближающуюся цель. Но в отличие от оленя на лугу, я — добровольная добыча. Боже, как же я хочу, чтобы он поймал меня и перекроил меня изнутри.
Долгая пауза удваивает бешеный ритм сердца до невыносимого. Оно стучит так громко и сбивает с толку, что я едва слышу, как его шаги разворачиваются в другую сторону. Он рывком распахивает дверь шкафа, створка бьётся о стену, и я вздрагиваю, издав удивлённый вздох.
От него срывается едва слышный смешок. Чёрт.
«Я не мог перестать думать о тебе», — говорит он, закрывая шкаф. Я наблюдаю в щель занавески, как он переводит внимание на кровать. «Я так долго ждал, чтобы снова увидеть тебя. Это была такая пытка. Ты скучала по мне?» Он приседает и откидывает подол покрывала. От него отрывается нетерпеливый смех.
Я обвожу большим пальцем быстрыми кругами по клитору, и стон вырывается из моих губ как раз в тот момент, когда его слова обрываются. Я задерживаю дыхание. Размеренные шаги, направляющиеся прямо в ванную, подтверждают — он услышал меня. Они замирают прямо перед полуоткрытой дверью. Оттуда, где я стою, видно, как он прислонился к косяку, прислушиваясь. Его рука сжимает ручку с удушающей силой.
«Маленькая тень, это ты?» Дразнящий стук его длинных, тонких пальцев по пустотелому дереву лишь усиливает мою потребность ощутить их между ног. «Если я войду, я увижу тебя влажной и задыхающейся от желания, как та ненасытная шлюшка, которую ты из себя представляешь?»
Я должна была бы мгновенно высохнуть — любой другой мужчина, посмевший назвать меня так, получил бы кулаком в лицо, — но из его уст эти слова лишь заставляют хотеть его ещё сильнее. Бёдра сжимаются вокруг моей руки, челюсти напрягаются, пока я заставляю себя оставаться тихой и скрытой здесь, вместо того чтобы броситься в его объятия.
К счастью, он больше не заставляет меня ждать. Занавеска для душа срывается с колец, металл и пластик хаотично грохочут в тесном пространстве. Я убираю пальцы от себя, но он хватает моё запястье, прежде чем я успеваю скрыть улики.
Леденяще-жгучее желание вспыхивает в его серо-голубых глазах. Я замерла, пока он схватил моё запястье и поднес мои пальцы к своим губам. Дыхание застревает в горле, когда он облизывал их розовым языком, пока вся моя влага не окажется слизана дочиста. Стон наконец прорывается сквозь охваченное благоговейным молчанием.
«Не могла дождаться, да?» — он грубо отпускает мою руку и заступает в ванну — всё ещё в армейских ботинках и во всём снаряжении, — заставляя меня отшатнуться к стене и опрокинуть несколько флаконов. Твёрдая плоскость его живота и выступающие тазовые кости врезаются в мою мягкую плоть, пока он заполняет всё моё пространство.
«Ты причинишь мне боль?» — в моём голосе больше
