окна свежебеленой хаты слышался плач младенца и голос юной матери.
– Вем, мы же тебя искали, святой Пятеркой клянусь. Кто-то видал, как ты в Уславске-то говорил с корабельщиком. Даже собирались в столицу за тобой рвануть.
– И чего не рванули?
Семирек опустил голову, а потом коснулся обшлагом куртки глаз.
– Прости, – гнусаво произнес.
Вемовей отступил с ледяным:
– Перестань.
Прошка вздрогнул и поднял красное лицо.
– Ты не должник мне, – произнес Вем без эмоций. – Женитесь, любитесь, родитесь, ваше право. Привет нашим передавай. Хотя… лучше молчи.
Он уже понял из рассказа бывшего товарища, что все устроились неплохо, вложив накопленные средства с их вылазок кто во что. Одному ему так повезло пять лет в плену мытариться.
– Подожди! – Прошка догнал его за плетнем у вишни.
Вем развернулся и по привычке не дал себя коснуться.
– Ты так изменился, – Прошка смотрел на него во все глаза, будто только сейчас увидел. – Тебя что, все же сцапали те сволочи из пансионуса, да? Это ты оттудова сбежал сейчас?
Спустя приличную паузу Вем кивнул.
– Чем я могу тебе пособить? Не серчай, что у порога держал-то. Айда к нам в гости! Ты ж, чай, голодный?
– В гости не зови, но… – Вем вытащил из заплечной сумки алый плащ и кинул его в руки Семиреку, снял с ног туфли с загнутыми мысами. Взялся было за серебряное кольцо в форме цветка репейника на указательном пальце, да в последний момент передумал продавать украшение. – Отнеси старьевщику эти вещи, они дорогие с накладом размерности. Спокойно можешь рублей двадцать пять за все выменять. А пока снимай обувь.
Прошка наблюдал, как Вем нацепил его поношенные ботинки. Маловаты, но не критично.
– За деньгами зайду завтра. Если не появлюсь, трать, – велел бывший вожак шайки подростков. Как же давно, дракон дери, это было.
– Что ты надумал, Вем? Куда ж ты теперь?
Ответа не последовало.
– Я буду ждать тебя. Смотаюсь к старьевщику с утра! – воскликнул в спину уходящего бывшего друга Семирек.
Тот не оглянулся. Горностаем перемахнув через лодку, скрылся в туманной дымке раннего утра.
Прошка выдохнул. Он сам не мог понять, что его так испугало в новом Вемовее. Почувствовал облегчение, когда бывший друг ушел. И за эту слабость мысленно костерил себя.
* * *
Вемовей злился как никогда. Его задержал патруль в предгорье. Да, в этом месте раньше не летали вэйскадры, прадед говорил… значит, границы стали тщательнее охранять. Порадовался бы за Лароссию, да скорее хочется послать в изнанку. Они окружили, пока он спал, отключившись после нескольких бессонных ночей. Жаль, ведь наконец уснул без привычных кошмаров, в которых он вновь и вновь вырывает свою жизнь из когтей смерти. Рано расслабился. Пару дней назад получилось разжиться деньгами с продажи шуйских вещей, Семирек справился с заданием. Дракон, оставленный в лесной чаще, дождался возвращения человека. И Вемовей пустился в путь, стремясь поскорее сбыть ларец с рук и освободиться от тягостной ноши. Зря. Надо было вначале отваляться в охотничьем домике прадеда и лучше разведать обстановку.
Очнулся от ощутимого тычка под ребра. «Эй, уважаемый, поднимайся!» Вем встал с импровизированного ночлега из прошлогодних опавших листьев и травы. Приметил в рассветном небе трех кружащих драконов-стрелохвостов.
– Командир седьмой пограничной вэйскадры Илья Терентьевич Мостовцев, – представился молодой вэйн, в бледно-голубом кителе из дорогого сукна при погонах, как и вся тройка. Показал ладонь, на которой вспыхнул знак дракона, заключенного в восьмиконечную звезду. – Кто таков и что тут делаешь?
– Вем Ранев из Каменки, ваши благородия. Иду в Болеголовку к родне по распоряжению батюшки, да заплутал. Вот решил передохнуть, – соврал, ощущая, как напряглось тело, словно перед боем. Только не справиться ему с тремя патрульными вэйнами при скипах. Глупо пытаться.
– Тракт в Болеголовку в пятнадцати верстах к северо-западу отсюда.
– Далеко же я забрел. Пойду. Надо поспешить.
– Не теряйтесь больше. Здесь близко к границе, молодой человек, находиться нежелательно.
И что? Даже не обыщут? Вем поклонился и шагнул в сторону. Похоже, рано радоваться за отчизну. Смена наивных и благородных глупцов заступила. Щенки по сравнению с теми, кто выслеживал его прадеда.
Но ветер-предатель любил шутить над ним. Порыв налетел внезапно и захлопал полами его сюртука.
– Гляди, какой скип, Илья Терентьевич!
– Погодите, Ранев. Вы при оружии? Надо разобраться, – командир развернулся к одному из подчиненных, румяному и коренастому крепышу. – Яшка, ты утверждал, что он не вэйн?
– Так и есть, – ответил тот, тыча в задержанного палочкой-определителем. – Потенциал чуть больше единицы.
– Лишак. Но при скипе.
– Он мне достался по наследству от прадеда, – прояснил Вемовей.
– Не желаете продать? – вклинился третий вэйн, худощавый с тонкой аристократической бородкой. Чуть ли не носом костлявым повел, стараясь вынюхать выгоду.
– Не серчайте, мил судари. Он мне дорог как память, – ни капли лжи.
– А это что?
– Кинжал в ножнах. В пути пригождается. Хлеб резать чем-то надо же, согласны? Да и встречаются дикие звери в лесах.
Вем изо всех сил выжимал из себя приветливый тон. Вдруг наивность современных вэйскадр не знает границ.
– Складно говорите. Но, простите, нам все же придется вас обыскать.
Мысленно выругался.
Обыскивали вэей. Колдовской луч заскользил по нему, вытряхивая на пол все добро, имеющееся за душой, в том числе пара шаров перехода и ларец. После нескольких безуспешных попыток вскрыть шкатулку, украшенную позолоченной сканью, его кольнули вэей меж лопаток.
– Открой!
– Разве сильные господа вэйны не могут этого сделать сами? К примеру, можно скипами постучать по крышке.
– Язвим, умник! – второй тычок вэи в спину от крепыша. – Ты бы, лишак, молился Единому. Если обнаружим что незаконное, в острог загремишь.
– Единого не признаю, – поддерживать подобострастный тон уже не имелось надобности, – молитесь сами.
На этот раз болевой захват рук за спиной. Удивили. После пяти лет испода в Шуе – это не иначе, как поглаживание. Однако надо попытаться выжать выгоду из сложившейся ситуации. Эти псы не отстанут. Отродье ненавистных гончих!
– Что в ларце, говори?!
– Документы, которые я нес тайно в Крассбург и собирался отдать лично в руки одному достойнейшему опервэйну.
– Это кому же?
– Демьяну Невзорову. Слышали о таком?
По благоговейным рожам видно было, что да.
– Ларец открою только в его присутствии.
Шкатулку откроет любой более опытный колдун, но у него есть и что рассказать, помимо бумаг. Один шанс из сотни, что Невзоров шагнет порталом для пятиминутного разговора с задержанным, но да других вариантов пока не предвидится. Этого опера он сотрет с лица Хорна с огромным удовольствием, пусть только представится шанс. Ради свершения сладкой мести и в острог не жалко
