ее щеки и поймал большим пальцем очередную слезу. Она замерла от его прикосновения.
– Слушай, ты реально считаешь, что можешь по собственной тупости изменить ей, а потом безнаказанно терроризировать звонками и визитами? Я тебя сейчас сильно разочарую.
– Отдайте. Ей. Телефон. Это наше с ней дело!
Поморщившись, Алиса забрала трубку:
– Если ты еще раз явишься сюда, я расскажу твоей матери о реальной причине расставания! – завершив разговор, она бросила телефон на стол. Денис продолжал молча смотреть на нее.
– Наши мамы – давние подружки.
– О, это многое объясняет, – он снова прикоснулся к ее лицу и приблизился вплотную, чтобы… услышать еще один звонок в дверь. Запрокинув голову, Денис выругался:
– Какого лешего?!
– Пицца…
– Точно.
Он ушел забрать заказ, а Алиса подошла к плите и попыталась оттереть капли сбежавшей кофейной пены, чтобы хоть немного успокоиться. Денис вернулся с двумя плоскими коробками и, положив их на стол, подошел к Алисе сзади. Она успела повернуться, когда Морок наклонил голову и наконец-то поцеловал ее. Его язык медленно и нежно прокладывал себе путь. Алиса недолго сопротивлялась, а потом расслабилась и позволила ему полностью завладеть ее ртом.
Денис подхватил ее, словно пушинку, и, не отрываясь, унес в гостиную. Там он рухнул на диван и посадил Алису к себе на колени, поглаживая ей спину и прижимая ее бедра к себе.
– Подожди… – она отстранилась и прижалась к его лбу.
– Что?..
Алиса смотрела вниз и видела, как его черная футболка колыхалась от частого дыхания.
– Что мы делаем?
– То, о чем оба давно думали.
Она вопросительно посмотрела ему в глаза.
– Я не верю, что можно просто взять и из светлой платонической благодарности набить на своем теле имя мужчины… В нашем случае почти имя.
Алиса нервно сглотнула. Ягодицами она уже чувствовала возбуждение Дениса. И ее тело помимо воли и здравого смысла отзывалось ответной реакцией.
– Я прав?
– Заткнись…
Она прижалась к нему, отключив самосохранение и целиком отдавшись воле чувств. Денис был готов поспорить, что в тот момент за ее спиной сверкнули волшебные прозрачные крылья.
Он коснулся языком ее соленых от слез губ и потянул за футболку. Алиса без сопротивления сняла ее и тут же стащила футболку с Дениса.
– Фея… – он опустил голову и стал жадно целовать ее шею, плечи, тонкие ключицы, подбираясь к вздымавшейся от возбуждения груди и набухшим соскам.
– Морок… – Алиса запустила пальцы в его густые темные волосы, боясь упасть от сладостного головокружения.
Последнюю преграду в виде шорт Денис стащил с нее одним движением. Потом быстро освободился от штанов и снова прижал Алису к себе. Он коснулся пальцами средоточия ее возбуждения и почувствовал, что она была уже влажной. Почти наощупь натянув презерватив, он мягко насадил Алису на себя, и она чуть не задохнулась от острого наслаждения. Уперевшись коленями в спинку дивана, она начала двигать бедрами в такт ему.
– Черт…
– Что?..
– Какая же ты…
– Какая…
– Сладкая… – он крепко обнял Алису обеими руками и прижал к себе, практически лишая воздуха.
– Ты меня задушишь…
– Прости…
Алиса ускорилась, задрожала в его руках и порывисто застонала. Денис перевернул ее на спину, впился губами в шею и продолжил глубоко и быстро двигаться. Через минуту она выгнулась дугой и тихо вскрикнула, после этого он перестал сдерживаться и кончил следом за ней, тяжело дыша.
Уперевшись локтями в диван, чтобы не придавить ее, Денис затуманенным взглядом следил, как Алиса медленно приходила в себя.
– Привет…
Она открыла глаза и снова зажмурилась.
– Эй… Все в порядке?
– Кажется, да…
Глава 8
Алиса сидела на стуле, прижав колени к груди и обняв ладонями кружку с чаем. Она задумчиво смотрела в окно на блики фонарей, разрывающие темноту, и медленно моргала от усталости.
Денис ел остывшую пиццу.
– Что заставило тебя выбрать такую работу?
– Обстоятельства. Жажда мести.
– Мести? Кому? За что?
– Всему миру. Это хреновая история о преждевременной гибели моих родителей. Можно я опущу подробности?
– Хорошо… – она перевела взгляд с окна на Дениса. – И как? Отомстил?
– Условно. Но стало немного легче.
– А почему сейчас продолжаешь этим заниматься?
Денис усмехнулся про себя и не стал рассказывать ей о невозможности покинуть «Фобос» по собственной воле.
– А почему бы и нет?
Алису передернуло.
– Я делаю мир чище.
– Не знаю… Для меня ценность человеческой жизни бесспорна и однозначна. А преступников необходимо судить по закону.
Денис безуспешно попытался подавить смешок:
– Милая, если бы владелец бизнеса по работорговле не мозолил глаза кому-то сверху, он никогда не был бы осужден. Он прекрасно себя чувствовал и работал при поддержке силовых структур. И только чье-то корыстное желание сделать себе имя на громком деле стало причиной свершения условного правосудия. Ну… И наш захват подлил масла в огонь, – он всмотрелся в ее печальные светло-карие глаза. – В противном случае, ты бы сейчас была где-нибудь в Турции или… Ладно. Не думай об этом. Просто пойми: официальное правосудие – ручной зверек. Реальный мир никогда не был безопасным и честным. Во все времена творились жестокость и несправедливость.
Алиса нахмурилась:
– Я наивная дурочка, да?
– Ты наивная, но совсем не дурочка. Нас всех так воспитывали: в стремлении к миру и благости. Но суровая взрослая реальность без сожаления разбивает наши хрупкие идеалы в один миг.
Допив чай, Алиса охнула:
– Ты умял целую огромную пиццу!
Денис хмыкнул:
– В последний раз я ел около полудня. Просидел весь вечер в подъезде. И полчаса назад занимался сексом. Как думаешь, сколько я должен есть, чтобы подкармливать свои натренированные сто килограммов?
– Да уж…
– А ты? Не притронулась совсем…
– Нет аппетита. Я вообще мало ем.
– По тебе видно.
Алиса убрала пустую коробку из-под пиццы и снова села на место.
– Почему именно Морок? Ложь и обман?
– Сокрытие пути к Правде от недостойных.
Она недоуменно уставилась на Дениса.
– Если вкопаться в славянскую мифологию чуть глубже, чем в первые три строчки определения, можно узнать много интересного.
– М… Понятно, – Алиса промямлила еле слышно.
– Ты все еще грустишь по нему?
– Нет, я грущу по осколкам своей жизненной парадигмы. В последнее время так много всего
