натравили, дом отца без моего ведома продали…
Договорить я не успела, раздался звонок в дверь.
— Открыто! — крикнула я.
Дверь скрипнула и на кухню заглянула сияющая, как ясно солнышко, Ивановна:
— Любаша, получилось! Спасибо тебе огромное! — затем, рассмотрев, что люди незнакомые, сконфуженно ойкнула, — я помешала?
— Да нет, Ивановна, — покачала головой я, — садитесь чай пить, или хоть пирога с собой возьмите.
— Пирога возьму, — обрадовалась Ивановна, — они у тебя вкусные. Я благодаря твоим пирогам из больницы живой вернулась. Спасибо тебе, Любашенька. Если бы не ты…
Она всхлипнула и сконфуженно вытерла глаза платочком.
— Да не за что, — ответила я, накладывая куски пирога и булочки на тарелку ей с собой, и аккуратненько направила разговор в нужное мне русло, — вот как раз из опеки ко мне товарищи пришли. Помните, ваша Райка денег требовала, иначе опеку натравит? Видимо, таки надо было давать, наверное, а то теперь даже и не знаю, что будет…
— Вы о чём? — округлила глаза Александра Викторовна, да и Людмила Ильясовна тоже вскинулась.
— Да вот беда у нас в подъезде приключилась, — начала свой рассказ я, радуясь, что вроде, как и получилось.
И в красках живописала, как алчная Райка сперва чуть не оставила старушку без квартиры, а когда не вышло, потребовала с меня денег за детей.
— Что-то вы фантастики явно начитались, — неодобрительно покачала головой Александра Викторовна.
— Да я и расписку показать могу, — деланно-равнодушно пожала плечами я.
— Покажите! — моментально велела Александра Викторовна.
— Хорошо, сейчас принесу, — я вышла с кухни, оставив неприкрытой дверь, чтобы было слышно, как благодарная мне Ивановна поёт дифирамбы мне и ругает Райку.
В общем, от опеки отбилась, за квартиру Ивановне порешала, но переволновалась, конечно, изрядно.
Видимо поэтому на работу я пришла не в очень благодушном настроении. А проще говоря, злая как собака. Хорошо, Степан Фёдорович был на участке, так что можно было поработать спокойно.
Я вытащила из верхней папки наугад несколько чистых бланков и принялась заносить туда цифры из большого гроссбуха. Работа была механической и совершенно не мешала мне думать. А размышляла я о том, как вернуть дом любашиного отца. Вчера он до позднего вечера ходил по магазинам, искал семена поздних сортов.
Нехорошо, если я после того, как обнадёжила старика, оставлю вопрос открытым. Причём тянуть с этим было никак нельзя. И не потому, что он мне мешает, нет, старичок оказался деликатным. Но видно же было, как он мается.
Поэтому я себе поставила срок — неделя. За неделю я обязана найти решение и на выходных мы с детьми должны отвезти его в деревню.
Затем мысли перескочили на финансы. А финансы почти поют романсы. Нет, те деньги, что оставил Скороход, плюс немного из Любашиной заначки, плюс жиденькие вкрапления зарплаты — с голоду мы не пухли. Пока ещё не пухли. Но нужны нормальные деньги.
И как можно быстрее.
А ведь ещё нерешенная проблема с Виталиком…
Но додумать мысль мне помешал стук в дверь.
— Войдите! — авторитетным голосом сказала я и с важным видом принялась записывать цифры в бланки.
За время работы здесь я убедилась, что если с людьми по-простому, то начинают лезть на голову. Поэтому приходилось изображать дистанцию.
Дверь открылась и в кабинет заглянула Гала:
— Можно?
— Проходи, Галина, — кивнула я и добавила. — Случилось что или так?
После того, как ей тоже не повезло на рынке я таки смогла устроить её в наш ЖЭК, на своё бывшее место и на тот же участок.
— Да я посплетничать, — сообщила Галя.
— Садись, — я указала на стул напротив и предупредила: — у нас минут десять-пятнадцать. Скоро Фёдорович вернётся.
— Я тогда быстро, — сказала Галя, — слушай. Ты слышала, на нашем участке подрались Семён и Михалыч.
— Чего опять не поделили?
— Да Михалыч совсем оборзел, накидал тряпок во внутридворовую сеть! Представляешь⁈
— И что? — не поняла я (ну не разбираюсь я во всех этих нюансах).
— Да там всё так забилось и как пошло, чуть ли не фонтаном. Залило Семёну всё, что только можно.
— Говном залило?
— Нет, водой, но вонище ужас. Жильцы ругаются…
— А как узнали?
— Да одна старушка из окна видела, как Михалыч туда тряпки совал. Ну и рассказала. Так вот, пока ждали слесарей, чтобы колодцы прочистить, Семён пошел к Михалычу и в морду ему дал. Тот в ответ. Ну и подрались так, что скорую пришлось вызывать.
— Мамочки! — охнула я, — и что теперь будет?
— Ой, не спрашивай, — покачала головой Галя. — В лучшем случае уволят. А так-то за диверсию и посадить могут.
— Прям диверсия?
— Да там такой излив получился, что теперь даже землю вывозить будут и обеззараживание проводить.
— Вот он придурок, — покачала головой я, — это ж надо додуматься было…
Галина уже ушла, а я всё сидела и под впечатлением от глупого поступка Михалыча. Я не осуждала его и не оправдывала, просто пока Галина рассказывала сплетни, мне в голову пришла замечательная идея!
Кажется, я придумала, как вернуть дом любашиного отца, даже если там с документами будет всё в порядке.
Я вышла из здания ЖЭКа и направилась немного другим, более длинным путём, так как хотела зайти в магазин. Продукты, которые привёз с собой любашин отец, подошли к концу, нужно было пополнить запасы.
Вот что меня бесило в этом времени, что в магазинах ничего почти не было. Денег у людей не было, но даже если у кого и были. То купить что-то нормальное не представлялось возможным.
На выходе из ворот меня поджидали.
— Любовь Васильевна! — окликнул меня мужской голос.
Я обернулась. Мне улыбался давешний сусликоподобный парень, который прицепился ко мне в секте. Насколько мне потом удалось выяснить, его звали Ростислав и он всячески крутился возле верхушки, у руководства. Насколько я поняла, амбиций у парня было чересчур много.
— Ростислав? — удивилась я.
— Я на минуточку, — приветливо улыбнулся он, — я вас не задержу.
— Но я тороплюсь в магазин, нужно продуктов подкупить, — развела руками я, — иначе спать придётся ложиться голодными.
— Не переживайте, Любовь Васильевна, — понимающе кивнул он, — мы можем поговорить по дороге. Давайте я вас
