у неё. Она себя не помнит, как зовут.
Я смотрела и наслаждалась моментом. Было интересно, получится Райке их прогнать или победит Слово божье и желание Всеволода Спиридоновича заполучить двухкомнатную квартиру?
Эх, жаль, попкорна у меня нету.
Наконец, один из молодых мужчин, дёрнул Райку легонько за рукав и сказал:
— Когда мы подаем признаки сомнения в Любви Божьей, и не доверяем его обетованиям, мы огорчаем Его Святого духа…
— Да иди ты! — оттолкнула его Райка.
Но для этого ей пришлось повернуться, открыв дверной поём, куда тотчас же проникла Марина, какой-то парень, а следом за ними — лично Всеволод Спиридонович.
Обнаружив, что гости уже в доме, Райка истерически взвизгнула и, не обращая внимания на остальных гостей на пороге, рванула в дом, наводить справедливость. Парни неторопливо вошли в квартиру вслед за ней и прикрыли дверь. Оттуда глухо донеслись жуткие крики Райки и спокойный басок Всеволода Спиридоновича.
Ну что ж. Пока победило Слово Божье со счётом 1:0 в пользу его последователей.
Я немного ещё позлорадствовала и вернулась к себе. Надо было подумать, что сготовить эдакое вкусненькое на завтра. Ведь завтра мы заберём Ричарда из больницы.
Но не успела я почистить картошку, как в дверь позвонили и, я, улыбаясь, пошла открывать. Думала, что это победившие Райку сектанты.
Но я ошиблась.
На пороге стояли две женщины. Судя по общей какой-то рыхловатой полноте и по строгой одежде, в стиле «белый верх-чёрный низ», женщины имели отношение к образованию. Только одна из них была тёмно-русая и в черной юбке, а вторая — светло-русая и юбка у неё была тёмно-серая в клетку.
— Скороход Любовь Васильевна? — строго спросила первая и поджала губы.
Я кивнула.
— Мы из опеки…
Глава 8
— Из опеки значит, — медленно повторила я, — вот и чудненько! Уж вас-то я и ждала. Проходите, пожалуйста. Сюда вот.
И приветливо так улыбнулась.
Дамочки, слегка ошарашенные моей лучезарной реакцией, осторожненько, бочком, бочком, прошли в квартиру.
— Мы по заявлению, — угрожающе сообщила первая, — будем проверять, что тут у вас происходит…
— Мы хотим осмотреть, в каких условиях проживают дети! — неприязненно добавила вторая. — Все нарушения будем фиксировать в акте!
— Вот и замечательно, — любезно кивнула я и ещё раз улыбнулась, — фиксируйте, пишите всё в акт, чтобы ничего не прошло мимо. Контроль прежде всего. А сейчас проходите, пожалуйста, на кухню. Попьем чаю. Я пирог с грибами и капустой как раз испекла.
На лицах дамочек возникло то странное выражение, с которым начинающие вегетарианцы смотрят на сочный стейк.
— Мы работать пришли! — чуть помедлив, вызывающе заявила первая.
Вторая промолчала, сглотнув слюну.
Ладно, зайдём с козырей, — решила я, и вслух сказала:
— Да никто же вам работать не мешает, но ведь сначала я должна вам рассказать общую ситуацию. Правильно? А почему нельзя слушать мой рассказ и одновременно попить чай? Тем более, что я ещё и сахарных булочек с корицей напекла.
В животе второй так квакнуло и заурчало, что она аж покраснела:
— Не успела пообедать, — извиняющимся тоном сказала она и печально вздохнула.
— Ой, с этой работой всегда так! — поддержала её я, — я сама, бывает, как засяду за отчёты, то аж до самого вечера сижу и даже чай попить забываю…
— А дети где? — сурово молвила вторая, демонстрируя, что всё земное ей чуждо, когда есть священный долг.
— Анжелика ещё в школе… — начала отвечать вопрос я, но первая сурово перебила:
— Вы время видели? — она поджала губы и что-то черканула в блокноте, — получается, контроль за режимом ребёнка отсутствует.
— Да, видела, — кивнула я и пояснила, — Анжелика заканчивает девятый класс. Скоро выпускной вечер и девочки готовят трёхактное театрализованное представление, поэтому у них репетиции до девяти.
— И вы верите ей? — изогнула бровь первая дама.
— Так нас классная руководительница всех собирала, и мы, родители, так договорились, чтобы вместо дискотек этих всяких — школьный театр сделать, — пожала плечами я и добавила, обращаясь к первой, — ой, вам же неудобно записывать в блокнот на весу. Идёмте на кухню, чаю попьём и как раз я на все вопросы подробно отвечу. А вы всё и запишете, чтобы аккуратно было и потом не переписывать по сто раз.
Дамы ещё немного посомневались, повыделывались, чтобы я их поуговаривала, но потом-таки с облегчением прошли на кухню.
— А в тесто для булочек я ещё немного сливочного масла добавляю, тогда они такие вот получаются, — доверительно сообщила я и решила закрепить эффект, выдав ещё один кулинарный «секрет», — а для помадки я творожный сыр и кусочек сливочного масла беру.
И долила обоим дамочкам ещё чаю.
— А где вы его берете? — забеспокоилась вторая и цапнула ещё одну булочку.
— Так самый обычный творог беру. Просто нужно хорошо перетереть и добавить туда…
В общем засиделись мы за булочками долго, я завалила их рецептами, которые в том, моём времени были обычными, а здесь этого ещё не знали.
— А мальчик где? — наконец, отвлеклась от увлекательного процесса поедания мучного первая дама, Александра Викторовна, так её звали.
— Ричард в больнице, — сказала я. — С переломом.
— Что с ним случилось? — вскинулась Александра Викторовна и зорко впилась в меня водянистыми глазами чуть навыкате. — Как это вы не уследили?
— Так он в школе травму получил, — вздохнула я, — на переменке.
— У него плохое поведение? — с подозрением посмотрела на меня Александра Викторовна и опять раскрыла блокнот.
Сейчас начнётся, — подумала я, прислушиваясь: в подъезде хлопнула дверь по соседству, послышались голоса, шаги, которые через минуту затихли. Никак Всеволод Степанович свою паству обратно увёл. Интересно, чем там всё закончилось? Победила Райка или Слово Божье? Было ужасно любопытно, но надо было что-то отвечать этим дамам, поэтому я сказала:
— Да нет, с поведением там всё нормально, — я рассеянно помешала ложечкой чай и вздохнула, — но наверняка сказать не могу: сейчас ещё идёт следствие. Говорят, специально его толкнули.
— В каком смысле специально? — чуть не поперхнулась булочкой вторая, Людмила Ильясовна.
— Вот и следователю это интересно, — пожала плечами я и наябедничала, — сами же видите, как нас обложили: ребёнка на месяц в травматологию загнали, опеку
