сама, как выяснилось, часть этого поразительного мира, так хитро вписавшегося в обыкновеннейший мир!..
А этот дядька (от растерянности, что ли?) начал отвечать, хотя она помнила, что её порой излишне нахальная напористость иногда вызывала сердитый отпор собеседника.
Впрочем, он мог отвечать и потому, что она для него ценный объект, как сказала бабуля, со вздохом отпуская её в ночь, едва только внучка расслышала зов. А с ценными дружить приходится, а ещё – охранять. Ну, это уже бабулино желание. Только потому и отпустила, что знала: Руся – ценный кадр, и в ней нуждаются.
Когда Данияр выдохся, наотвечавшись, Руся молчала чуть ли не двадцать минут, раскладывая добытые факты по полочкам.
Итак, вороны Чернобога называются так, потому что их предки служили когда-то тёмному славянскому богу и чаще всего уничтожали нежить и нечисть, которая активно действовала против человека по ночам. Алконосты – это боевики, которые служили когда-то светлому богу его вестниками, они считаются потомками сварожьих птицедев, поэтому среди них много девушек и женщин, но к воронам на переговоры обычно посылают мужчин. Алконосты тоже охотятся на нечисть и нежить, но только в дневное время. Кроме воронов и алконостов, в городе есть семьи ведьм-травниц, ведьм-гадалок, колдунов и других представителей колдовского рода-племени.
А ещё… Зеркальника в парикмахерской она сама увидела, потому что ранее ей эту нечисть показал Данияр. Если б она раньше его не увидела, то так никогда бы и не узнала о его существовании. Поэтому, если встретит кикиморок, их тоже увидит.
- А как отличить ворона от алконоста? – внезапно даже для себя спросила она. – Только по цвету одежды?
- Говорят, если за сутки увидишь двенадцать штук разной нечисти, - не оглядываясь, ответил Данияр, но она расслышала-таки, что он улыбается, - то за нашими, воронов и алконостов, плечами можно увидеть крылья – и они будут очень отличаться.
- А мы… - вся аж напрягшись от ожидания, жадно спросила Руся, - можем такое сделать сегодня? Увидеть целых двенадцать?
- Можем.
- А что делать с головой? – встревожилась Руся. - Ну, с волосами? Теперь у меня всегда такая плетёнка на голове будет?
- Нет. К утру травы засохнут, и волосы будут обычными.
- А что бы ты делал, если бы меня первым увидел алконост?
- Не увидел бы. Кикиморки именно мне знак дали, что ты посредница-переводчик.
- Почему? – не то возмутилась, не то удивилась Руся. – Откуда ты знаешь, если ты не знаешь их языка?
- Упыри – ночная охота. Кикиморки про это знают.
- Всё равно не понимаю, - с силой сказала Руся.
Данияр покосился на неё сверху вниз, но как-то необидно.
- У них это личное, - спокойно сказал он. – Упырь, который устроил лёжку в лесопарке, и им жизни не давал. Он ведь жрёт всё подряд – и мелкой нечистью не брезгует. И кикиморки знали, что вороны увидят тебя.
- А как они узнали?
- У нечисти своё сарафанное радио. Наверное, кто-то передал им, что я недалеко от лесопарка поселился. В одном доме с тобой.
Хорошо, что бабуля хоть немножечко, но подготовила Русю. Иначе бы сама она ни за что не поверила в слова ворона.
Ишь… Ворон. Руся глубоко вздохнула от полноты чувств. Прямо как в сказке. И, наконец, она вспомнила, что они идут параллельно проезжей части. Куда?
- А мы куда сейчас? К этим троим воронам? Или будем охотиться на упырей? А ты мне оружие дашь? А как их… - И тут она осеклась. Слово «убивать» едва не сорвалось с уст – и вот тут-то стало страшно. Сказка сказкой, но убийство-то грядет настоящее. Да и в сказках не всегда мирный народ бывал…
- Мы пока гуляем, - медлительно сказал ворон, чуть искоса посмотрев на неё, словно проверяя, всё ли она понимает. – Чтобы ты узнала, что хотела. Теперь вопрос к тебе: бабуля знает, что ты ушла в ночь?
Он интересно сказал: «В ночь». У Руси снова дух захватило. Как будто говорил о переходе из одного помещения в другое. Ух ты… Для него ночь не время суток, а… мир?
Отмахнувшись от ненужных мыслей, Руся и ответила, и спросила:
- Знает!.. А ты… Значит, тебе надо найти новых воронов, которые не знают, что они вороны? И у… уничтожить упырей, да? А что бы ты сделал, если я вышла, как ты хотел, но не болтала?
- Я бы обыскал тот микрорайон, где прячется один из самых опасных упырей.
- Но зачем тебе я? – Договорила и уставилась на пешеходную дорожку, по которой всё ещё шли. – Ты! Хочешь! Поспрашивать всяких этих, да?!
- Да.
- И я их увижу, - вполголоса сказала Руся, неудержимо улыбаясь во весь рот. – Ну? Чего плетёмся?! Давай быстрей – пошли вперёд! Туда, куда тебе надо!
Вместо того чтобы резко рвануть с места, Данияр остановился, вынудив остановиться и Русю. Он взглянул на неё вновь сверху вниз, и ей страшно захотелось увидеть выражение его лица. Но стоял он спиной к ближайшему фонарю и явно отчётливо видел её лицо, сам нечаянно спрятавшись в тени. И дорожка, тянувшаяся между двумя чёрными стенами кустов, в его молчании почему-то казалась бесконечной и очень узкой – из-за теней, что ли…
- Ты не под мороком, - уже привычно медлительно сказал он. –
