навстречу им не так уж редко попадались обозы. Аглаек, которому разрешили сесть на мула, всю дорогу болтал, но на удивление не надоедал. Он оказался интересным, пусть и простоватым рассказчиком, явно любящим приукрасить и откровенно соврать. Но выглядело это даже забавно. Поэтому за время пути оба друга изрядно смягчились и даже как-то привыкли к своему непутёвому, глуповатому и очень хитрому спутнику.
Заночевали дважды. Но постоялые дворы вопреки уверениям в Любеце об их наличии, им не попадались, и путники предпочитали загодя уходить с дороги подальше в лес. Там они проводили вечера и утро в готовке, разговорах и освоении языков, а также тренировках. Александр показывал Элезару приёмы борьбы без оружия, а тот, в свою очередь, взялся показать иноку, как обращаться с копьём. Поняв, что можно лишиться жизни очень легко, тот изрядно смягчил своё религиозное отторжение перед оружием. Тем более сана у него не было и никаких канонических нарушений его обращение с оружием на самом деле не несло, а было скорее отголоском прошлой жизни.
На Эльбе они уткнулись в небольшую, обнесённую частоколом деревню. Она являлась приграничной между землями саксов, и славянскими, и население там было смешанным. Поскольку дело было к вечеру, то заночевать они предпочли в деревне, заплатив за постой в одном из домов. Утром же за скромную плату их самих и весь груз, перевезли на другой берег паромщики.
Эльба впечатлила всех. Даже уже бывавших в этих местах Аглаек вопреки обыкновению предпочитал помалкивать и любовался окружением. Поражала не величина реки, она как раз не впечатлила, а чистота воды и живописность берегов. Зелень вблизи реки была столь яркой. Что это просто резало глаз. Полевые цветы устилали все места, уходя частью даже в лес. Вода блестела в свете утреннего солнца, и казалось, что между двумя изумрудными берегами протекает яркая белая полоса.
На другом берегу они расплатились в небольшой сторожке за право прохода в земли саксов. Цепляться к ним не стали, увидев тубус с епископской печатью, и они благополучно снова вышли на дорогу, которая была довольно оживлённой, и направились к городу Бардовикку. Александр никогда не слышал о таком городе, но когда они, наконец, приблизились к нему, то он понял, что пока это самый крупный населённый пункт, который ему приходилось здесь видеть. По уверениям Элезара и Аглаека так оно и обстояло, и город был как минимум одним из самых богатых в Саксонии, если даже не самым.
Во-первых, у него было довольно большое предместье. Деревянные лачуги, склады, таверны и просто какие-то дома, и явно ремесленные мастерские начинались задолго может до и довольно низких, но каменных городских стен. Во-вторых, поражало обилие церквей. Они были совсем небольшими, но их встретилось, кажется, с десяток, а центральный храм был, пожалуй, не меньше собора, что достаточно впечатлял в Шлезвиге, хотя и в отличие от того, являлся целиком деревянным. Вокруг него было множество длинных домов, которые использовались и как приюты для путников, и как школа, и как место жительство монахов, которым принадлежала эта церковь. Как объяснил Аглаек, в германских землях повсюду при храмах были специальные места для путников, где они бесплатно могли получить кров и еду. А иногда и лечение. И такая система существовала уже не одно поколение, позволяя отделить путников от местных и избежать распространения болезней.
Конечно, и кров, и еда были самыми простыми. Но зато бесплатными. А если есть деньги, то можно было устроиться и гораздо лучше.
А вот сам город Александра, мягко говоря, разочаровал. По сути, предместья продолжились внутри стен. Двухэтажных домов было немного, и почти все постройки были деревянными. Каменные были только оборонительные и использующиеся как резиденция местного владыки. Но главное здесь было значительно грязнее, чем в ранее им виденных городах. Несмотря на отсутствие узких улочек, и скорее почти деревенскую планировку, улицы были довольно загаженными отходами как животных, так и людей. Видно было, что порядок поддерживать пытаются, но из-за изначально плохой организации дело это было безнадёжным. На территории непосредственно рядом с домами сами жители в основном поддерживали чистоту, а вот общие улицы были в очень плохом состоянии. Мощения, даже деревянного, не было. Грязь была повсюду, и оставалось лишь порадоваться, что путники могли в неё не наступать, а передвигаться верхом.
Но на территории, прилегающей к церкви, куда они и стремились, всё же было достаточно чисто, и здесь они спешились, разминаясь после дороги. Именно в этот момент их окликнул священник в окружении каких-то воинов.
— Эй вы трое! Стойте, где стоите, именем герцога Саксонии Магнуса, вы арестованы!
Глава 7. Бардовикк
*Друзья замерли в недоумении. У Александра в голове крутились высказывания из советских мультиков и фильмов. От «Шо, опять?!» до «Обидно, понимаешь! Ничего не сделал, только зашёл». Однако ситуация, судя по решительному виду священника и воинов, была вовсе не шуточная. Первым опомнился и задал вполне резонные, как ни странно, вопросы Аглаек. Правда, сделал он это в своей визгливой манере, которая неизменно накатывала на него в нервные моменты.
— Кто вы такой?! И по какому праву?! В чём нас обвиняют?!
Священник не выказал никакого удивления вопросам или смущения. Напротив, он был настроен весьма решительно и боевито, несмотря на то, что был толст и оба его подбородка тряслись во время речи, выглядел он отнюдь не комично.
— Я настоятель этого собора! Меня зовут Эгберт. А вот он — священник указал на Александра — конокрад, а, возможно, и убийца. Этот конь принадлежит собору. Осенью наш посланник отправился на нём в Аморбах и исчез. Мы узнали, что он не добрался и до ближайшего города. А теперь ты смеешь заявляться на нашем же коне в священную обитель!
— О, это, без сомнения, ошибка, святой отец. — вступился за Александра Элезар. — Конь достался мне в качестве трофея на поединке в Любеке, а этот монах мой спутник. Бой был честным, что зафиксировано местным священником, отцом Иоанном, а кроме того может быть подтверждено князем Генрихом, властителем Вагрии. Свидетелями боя были и обвиняемый вами брат Александр, а также этот паломник из самого Иерусалима. Кроме того, я сам служу епископу Шлезвига, чему подтверждением является вот эта грамота к нашему общему главе, святейшему Папе Урбану в Рим.
Глаза терявшего с начала речи Элезара уверенность настоятеля блеснули торжеством.
— Урбан — отлучённый епископ, а никакой не святейший папа Римский. В Риме находится святейший папа Климент, а этот лжеепископ Урбан хоть и сумел ненадолго там воцариться и
