общем, позор семьи.
— Это не так, Никс…
— Так, я и сам это знаю, — грустная улыбка коснулась его губ. — В меня только дядя верит. Он, конечно, кричит на меня и ругается, но это он предложил отцу взять меня с собой. Он сказал, что сделает все, чтобы мне помочь. Хотя делает вид, что ему это не нужно, и что он устал от меня. Но это не так, я знаю.
— Он любит тебя, — догадалась я.
— Он мне ближе, чем отец, — согласно кивнул Никс. — Дядя все детство, когда был не на службе, помогал меня воспитывать. Он много играл со мной, учил ездить на лошади и стрелять из лука.
— А ведь и не скажешь.
— Он не такой, как может показаться на первый взгляд. Его работа пугает людей, заставляет его выглядеть в их глазах мрачным и жестоким. Но он не выбирал ее — это призвание, а не выбор. Так что он исполняет свой долг со все ответственностью, а это та еще работенка.
Так ли это? Или Никс смотрит на него через призму любви? Я ничего не знала о Эйроне, и сама сторонилась его первые дни. Но то, как он говорил вчера со мной… А главное — он не убил меня, хотя должен был. Под маской живет настоящий человек, и, быть может, он даже лучше многих.
— Дядя сказал, что сегодня мы идем на рынок за продуктами, — сказал Никс. — Как ты себя чувствуешь?
— Дай мне только одеться, и я готова.
Нужно скорее встать на ноги. И найти способ улизнуть на прием.
18
Вчерашняя гроза притянула следом налитые тучи, и дожди вернулись. Никс замотался в плащ и не высовывал и носа, пока мы шли по улицам. Я же наслаждалась живительной влагой.
— Не могла ты выбрать день поудачнее для покупок, — бурчал парнишка. — Например, когда солнце светит.
— Удачнее дня и не придумать, — хитро улыбалась в ответ.
Мы отправились на рынок, где бродили между прилавками с ароматной зеленью, спелыми фруктами и овощами. Я ходила от одного торговца к другому, высматривала самый свежий товар. Никс только морщился:
— Кому нужна эта трава? Надо брать мясо!
Но стоило мне положить в корзину очередную покупку, томаты к примеру, как Никс тут же выуживал оттуда один и принимался есть.
— Так мы ничего до дома не донесем, — журила его я.
— Купим еще, — хрустел спутник в ответ.
Народу было немного — погода действительно не располагала к покупкам, если ты обычный человек. Зато торговцы были добрее и щедрее. Они с радостью скидывали цену, так как все равно не надеялись много продать.
— Смотри, рыба! — Никс махнул надкушенным огурцом в сторону прилавка. — Пойдем, я так хочу запеченного окуня!
Мы подошли к прилавку. Желудок предательски свело узлом. Чешуя так соблазнительно блестела на солнце… Будь проклята любовь русалок к рыбе!
Я старалась держать себя в руках. Осторожно, словно он мог меня укусить, я взяла в руку увесистого окуня. Запах сырой рыбы ударил в нос, и я машинально сглотнула.
— Свежая? — спросил Никс.
— Угу, — выдавила я, еле сдерживаясь, чтобы не начать ее есть прямо здесь.
— Самая свежая рыба в Артании! — громогласно объявил торговец. — Берите, не пожалеете!
Никс прищурился:
— Флора, что скажешь?
— Свежая, — шепнула еле слышно и сунула рыбу в корзину. — Сколько?
— Погоди! — встрепенулся юноша. Он нырнул в корзину и достал рыбу обратно. — Ты даже не проверила, Флора!
— Она еще час назад плавала, молодой человек, — насупился хозяин прилавка. — Свежее не бывает.
— Я не привык верить на слово, — Никс вдруг выпрямился, в его словах прозвучали стальные нотки, и я вдруг вспомнила, что он из благородных. Хоть парень и вел себя достаточно просто со мной и другими, но не стоит забывать, что он аристократ. — Флора, проверь.
На вытянутых руках он поднес рыбу к моему лицу. Я замерла. Запах, который многим показался бы отвратительным, кружил мне голову. Как завороженная я смотрела на блестящую чешую. Она гипнотизировала.
— Ну же, давай!
Я оторвала глаза от рыбы и наткнулась на озадаченный взгляд торговца. Он не понимал, что тут происходит, и теперь ждал, что же я сделаю.
— Не хочу, — еще не хватало так опозориться посреди рынка. — Я плохо себя чувствую.
— Это все из-за падения, да? — забеспокоился Никс. — Может нам стоит вернуться?
— Нет, надо купить продукты. И рыбу в том числе.
— Тогда я сам проверю.
Я не успела и слова сказать против, как парнишка поднес рыбу ко рту и лизнул ее. Брови торговца полезли на лоб, а я выхватила окуня из рук экспериментатора. Никс скривился, еле сдерживая отвращение. Он прищурился, закусил губу и спустя миг сказал:
— Честно говоря, я не понял. Может еще раз попробовать?
Я прижала окуня к груди, боясь, что Никс сделает это снова. Хозяин таращился то на него, то на меня. Видимо, безумцы к нему заглядывали нечасто.
— Какая глупость, — раздался смешок позади нас. — Ты что, не знаешь, как проверять рыбу на свежесть?
Мы с Никсом разом обернулись: я — с прижатой к груди рыбиной, он — с прилипшей к щеке чешуйкой.
Со смехом в глазах на нас смотрела девушка, не старше семнадцати лет. Худенькая, невысокая, она улыбалась так, словно солнце озаряло этот хмурый день. Все ее лицо было усеяно веснушками, а из-под белого чепчика выбивались медные пряди волос. Девушка была одета в платье служанки, а в руках сжимала такую же как у нас продуктовую корзинку.
— Ты должен проверить глаза, а не лизать ее, глупый, — произнесла она, видя, что мы молча застыли.
— Я не глупый, — тихо прошептал Никс. Я посмотрела на своего спутника, которого словно обухом по голове огрели. Стоит как истукан, глаз от девицы не отрывает. — Я неопытный.
— Тогда знай, неопытный, — она протянула руки, и Никс послушно вложил в них рыбу. — Глаза должны быть чистые и выпуклые. Этот — очень свежий.
Рыжая указала на рыбьи глаза, но Никс даже не удостоил окуня взглядом. Он как зачарованный смотрел на девушку. Пауза затянулась, и я кашлянула. Парень отмер, и резко выхватил окуня.
— Это наша рыба, — он не глядя положил ее в корзину, но слегка промахнулся, и рыба шлепнулась на землю. Никс наклонился, чтобы ее поднять, но врезался головой в прилавок. Застонал, резко наклонился снова и поднял. Окунь выскочил из его рук, и опять упал на землю. Парень выругался себе под нос и повторил попытку. Наконец, перепачканная рыба оказалась в корзине.
Не глядя, Никс сунул руку в мешочек с
