я кивнула на ближайший стул. — Садись. Где у тебя аптечка?
— Йод и пара пластырей валяются в шкафчике в ванной, — он неопределённо кивнул куда-то в сторону.
Я раздобыла медикаменты: не густо, но обработать раны хватит. Вернулась, сбросила добычу на стол, смочила ватку антисептиком и стала прикидывать, как будет удобнее обработать раны.
В итоге, я плюхнулась на колени прямо на пол, перед Даней. Он удивлённо вскинул брови, и я мигом покраснела. Но деваться уже было некуда. Я придвинулась к нему ближе, ладонью чуть раздвигая его ноги, чтобы было удобнее…
У меня даже руки затряслись от близости к нему, от того, что я… А если он не то подумает?
Но Даня усмехнулся, видя моё смятение, и чуть подался вперёд, подставляя мне лицо.
— Давай уже, медсестричка.
Если он хотел разрядить обстановку, то это сработало. Я улыбнулась, а затем, наконец, провела ваткой по ссадине. Он поморщился от боли, и я, недолго думая, потянулась к нему, чтобы подуть.
Он замер на мгновение, поймав мой взгляд. Ватка выпала у меня из рук, и я хотела было наклониться, чтобы поднять её, но Даня неожиданно остановил меня, придержав за подбородок.
— Да ладно, Яна. Ты здесь, и у меня уже всё прошло.
Моё сердце пропустило удар.
— Не говори таких вещей, — взмолилась я. — Ты не можешь так делать!
— Как делать?
— Говорить такие вещи, а потом… — я отвела взгляд. — Целовать меня, постоянно… приходить в мои мысли. А потом изображать равнодушие. Это просто нечестно!
— Яна-Яна… А когда это у меня получилось изобразить по отношению к тебе равнодушие, интересно? Посмотри на меня, — он взял моё лицо в ладони, вынуждая посмотреть ему в глаза. — То, что ты пришла сюда, это ошибка, Яна.
— Знаю, — я попыталась отстраниться, но Даня не дал.
— Но мне нравится эта ошибка. У тебя доброе сердце. Я тебе совсем не подхожу.
— А можно мне самой решить?! — фыркнула я.
— Решай, — он склонил голову набок. — Я тут, перед тобой. У меня болит всё тело, и я совершенно не могу тебе сопротивляться.
Я помедлила, внимательно глядя ему в глаза.
— А что, если я тебя поцелую?
— То я поцелую тебя в ответ.
Я и хочу, и боюсь одновременно. Не могу даже заставить тебя пошевелиться.
И тогда Даня притягивает меня к себе и целует сам.
Совсем не так, как в прошлый раз. Тогда поцелуй был быстрым и порывистым. А сейчас он целует меня мягко, влажно и нежно, подолгу задерживая губы на моих.
У меня что-то болезненно тянет в груди, всё тело дрожит. Наши губы едва-едва соприкасаются, но этих прикосновений хватает, чтобы у меня вновь закружилась голова.
На моих губах — привкус крови из-за разбитых губ Дани, но меня это не беспокоит. Наоборот, на душе какое-то спокойствие и тепло возникают, и я стремлюсь к этим ощущениям, как мотылёк к свету.
В какой-то момент я слишком увлекаюсь, и Даня шипит от боли.
Вздрогнув, я отстранилась, и он, видя моё смятение, тут же встал, чтобы отойти в сторону. Ну вот, магия момента разрушена.
— Мне надо привести себя в порядок, — сказал Даня, в его голосе чувствовалось тепло. — Надо сходить в душ и смыть с себя… всю эту хрень. Я имею в виду драку, конечно.
— Хорошо, — пролепетала я. — Тогда… хочешь, чтобы я ушла?
— Яна, — вздохнул он, — какие же странные вещи ты говоришь сегодня.
— В смысле?
— Я никогда не хотел, чтобы ты уходила.
С этими словами Даня вышел из комнаты, задержав перед этим на мне долгий нечитаемый взгляд.
Так… это значит, что я могу остаться?
Глава 17. Яна
Даня ушёл в душ.
А я решительно не понимала, как себя повести. Да что уж там, я даже сообразить не могла, куда руки деть. И почему они так трясутся?
Я огляделась по сторонам. Я уже бывала в этой квартире, даже спала здесь. Но всё равно отчего-то всё кажется таким странным и необычным. Может, потому что я начала замечать мелочи?
Вот валяется футболка Дани, и если я сейчас возьму её и поднесу к лицу, то почувствую запах его одеколона и тот самый запах персиков… Так, надо положить на место! Иначе он увидит и решит, что я какая-то помешанная.
А вот на кухонном столе лежит блокнот для заметок. Кто-то ещё ими пользуется? Задумчиво взяла его в руки и пролистала. Номера телефонов, пометки, нарисованные ручкой абстрактные символы, несколько кошек (он кошатник?), а вот этот портрет…
Похож на меня. Набросок, быстро сделанный ручкой, но всё же образ узнаваемый.
Блокнот выпал у меня из рук, как только я осознала, что вторгаюсь в его личное пространство.
В это время в душе выключилась вода. Сейчас он выйдет и удивится, почему я ещё здесь. Естественно, мне полагалось уйти, а он просто пошутил.
Наверное, сейчас бежать к двери всё же не лучшая идея. Да и вообще — я так и не обработала его раны. Пришла, сбила с толку себя и его… Он ведь явно головой ударился, иначе с чего бы ему вообще целовать меня?
В общем, Даня был в душе всего минут пятнадцать, а накрутить я себя успела по полной программе.
Наконец дверь ванной открылась, а затем Даня появился на кухне, там, где я усиленно пила воду и делала вид, что так и надо.
Увидев его, я чуть было не выронила стакан.
Меня поразили сразу три вещи. Во-первых, когда он смыл с себя кровь и грязь, то стал выглядеть гораздо лучше. Лицо так вообще смотрелось свежим, если не считать пары ссадин и разбитой губы.
Во-вторых, синяки на его торсе и боках — вот, что вызывает волнение. Андрей сказал, что у него сломано ребро, но, кажется, это всё же не так… Я бы уже поняла, верно?
Нельзя же со сломанным ребром вести себя как ни в чём не бывало?
А в-третьих, собственно, его торс, вернее даже, его шесть кубиков, по которым стекают капли воды… Мог бы и футболку надеть! А то вышел в одних серых спортивках и смущает тут девушек!
Я вообще особо никогда не заглядывалась на парней. Мои подружки обсуждали красавчиков, а я только плечами пожимала. Но… видимо, всё приходит со временем. Вот и я встретила парня, на которого хочется смотреть.
И трогать тоже хочется.
Что у меня за мысли такие? Человека избили, вообще-то!
— Ты здесь, — констатировал Даня.
— Удивлён? — решила изобразить уверенность я.
Летов искренне рассмеялся.
— Малая, я
