другая девушка, чтобы ты сделал, а? Если бы с тобой лежала не я.
— Яна, — качаю головой, — другой девушки тут попросту быть не могло. Знаешь, что? Ты права. Девушки оказывались в моей постели только для секса. Ни одной из них я не позволял спать с собой, ни с кем из них я не был согласен засыпать.
— А со мной? — её голос изменился, та открытость и мягкость, которая ей привычна, вернулась.
— А с тобой я хочу засыпать и просыпаться.
— Значит, я девушка для засыпания? Типа плюшевого мишки?
Мне захотелось сказать ей, что к плюшевому мишке не может влечь так, как меня влечёт к ней. И ни к одной из девушек я такого не испытывал.
Но я знаю, к чему это может привести.
— Ага, — просто сказал я, отстраняясь. — Давай спать?
Яна обхватывает меня за шею, не давая отстраниться. В свете лампы я вижу, как ей блестящий взгляд опускается на мои губы.
— Что ты делаешь? — мягко спросил я. — Яна, не надо.
— Почему? Плюшевый мишка хочет пообниматься.
— Я не железный, Яна.
Она ждала этих слов. Я увидел на её лице ликование и понял, что ничего сегодня не решаю. Она уже всё решила за нас двоих.
— Поцелуй меня, — попросила она.
Я застонал. Это очень, очень плохая идея.
— У меня всё болит, — сказал я ей. — Не жалко тебе меня?
Наклоняюсь и целую её прежде, чем она успевает ответить.
Всё. Она победила. Назад пути нет. Последняя запруда прорвана, и чувства к ней захлестывают с головой. Мне никак не вздохнуть. Я не в силах оторваться от неё.
Опускаю руку ниже и касаюсь её бедра там, где чуть задралась футболка. Жизненно необходимо почувствовать мягкость её кожи.
— Яна, — я опускаюсь поцелуями вниз по её скуле, потом шее, губы задерживаются на ключице, и она тихо-тихо стонет, и сама пугается этого звука. — Какая же ты сладкая…
— Даня…
— Мм?
— В твоей постели… должна… — её дыхание сбивается, — должна быть только я.
С огромным трудом заставляю себя оторваться от неё. Не знаю, как мне вообще это удалось.
— Договорились, — вновь ловлю её взгляд. — Ты уже была с кем-то?
Она молчит. Я мог бы и не спрашивать.
— Яна, — я на мгновение зажмуриваю глаза, возвращая себе контроль над собственным телом, — мы совсем не обязаны. Если ты не хочешь, передумала, боишься, скажи мне, ладно? Ты можешь сказать в любой момент.
— Всё хорошо, — упрямо твердит она.
— Послушай, — невесомо провожу кончиками пальцев по её щеке, не справляюсь с собой и оставляю влажный поцелуй на скуле. — Слушай… Если ты не готова, давай подождём. Это ничего не изменит. Я обещаю… обещаю, что в этой постели отныне будешь только ты. Только ты одна.
Вот такое оригинальное признание в чувствах вышло. Даже сам от себя не ожидал.
— А если я, например, попрошу ждать год? — спрашивает вдруг она.
— Хорошо, — мягко смеюсь я. — Год так год. Ну что, ложимся спать?
Всё во мне протестует, но я приказываю себе собраться. Если она боится, кем я буду, если воспользуюсь ею сейчас? Нет, так дело не пойдёт.
Я жду, что она согласится.
Но вместо этого Яна вдруг снова просит:
— Поцелуй меня.
И теперь уже точно: назад дороги нет.
Глава 19. Яна
Я медленно просыпалась, не осознавая, где нахожусь. Тело как-то по-особому приятно тянуло, я ощущала аромат персиков… Будто я в каком-то фруктовом саду.
Но это, конечно, было не так, потому что я определённо лежала в постели. Что вчера произошло?
Стоило мне об этом подумать, как воспоминания стали проноситься перед глазами, как по команде.
Вот я ужасно расстраиваюсь из-за того, что этот придурок просто отвернулся и спит, хотя в его постели я. А вот он уже успокаивает меня.
Потом — его прикосновения к моим бедрам и его поцелуи. Моя внезапная ревность к каждой, кто был в его постели до меня. Желание сделать так, чтобы привилегия быть здесь была только моей.
Желание поцелуев.
Желание. Просто желание, разливающееся во мне горячими волнами. Распаляющееся как пламя от его поцелуев, головокружительных поцелуев. И где он научился целоваться вот так?
Я-то целоваться совсем не умею. Он точно это заметил. И ещё то, что я девственница.
То есть, была девственницей.
Вспоминаю свои вчерашние ощущения, и внизу живота приятно тянет. Девчонки говорили, что первый раз — это больно, надо просто с этим смириться и потерпеть. Я, наверное, какая-то неправильная, потому что больно мне не было.
Было необычно, остро, ярко, как вспышка белого цвета. Данил был так близко, настолько, насколько это вообще возможно, и это было что-то потрясающее.
Между нами была особая связь. Не знаю, может, мне так показалось, потому что это был мой самый первый раз. Но… эти ощущения, когда он целовал меня, а я чувствовала… чувствовала всего его. Мне кажется, что такое ни с кем не повторится.
Но может, это всем кажется в самый первый раз.
Я очень медленно открыла глаза. Обнаружила, что лежу на боку, отвернувшись в сторону окна. Если я сейчас повернусь, то увижу Даню на соседней подушке.
Но мне пока не хотелось поворачиваться. Я лежала и слушала его спокойное дыхание. Ну да, я стеснялась.
Как себя вести-то после проведённой вместе ночи? Посмеяться, сделать вид, что это не такое уж и большое дело, как это часто делают в фильмах? Или и вовсе надо притвориться, что не произошло ничего особенного?
Ох, а у меня ещё и волосы немытые, лицо после сна опухшее. Он сейчас увидит меня и подумает: «где были мои глаза вчера?». Или опять выдаст что-то вроде: «И что мне с ней делать? Очередная проблема от мисс Создательницы проблем!».
Я принялась раздумывать о том, как бы сбежать, не разбудив Даню. Это только в фильмах героиням удаётся ускользнуть, никем незамеченными. Я же даже не очень представляю, куда вчера дела свои вещи.
И бельё моё, кстати, где? Это мне тоже очень интересно.
Я была голая. Совершенно голая, а это значит, что придётся вылезать из постели голышом. А если Даня меня увидит? И о чём я думаю? Вчера же мы… С другой стороны, вчера было темно.
Мои мучительные размышления прервал громкий звонок моего телефона. Я вздрогнула и рывком уселась на постели, разбудив, конечно, и своего соседа.
— Надоело притворяться спящей? — послышался сонный голос Дани. — Хорошо. А то я тоже устал.
— Сколько времени?! — в панике принялась озираться я. — Я должна быть в школе!
— А я
