быстро!
Будучи меньше всех остальных и стоя за спинами большинства из них, я не мог увидеть, что произошло. Я только услышал крик, грохот и глухой звук тела, упавшего на пол.
34
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ИЗ ДНЕВНИКА КОНРАДА ШВАРЦА
Кристина и жена трактирщика разбудили меня, поскольку возникли какие-то
неприятности в трактире.
Я позвал пана Владимира, Тадаоса и Анну. Чтобы ни случилось, я хотел иметь
некоторую поддержку. Так как пан Владимир только что принял караул у Тадаоса, они оба
были в доспехах, и моя просьба не создала им проблем. Они были готовы раньше, чем я и мы
вчетвером, сопровождаемые толпой зевак, пошли по снегу в гостиницу, оставив Кристину
и Анастасию охранять закрытые ворота.
Трактирщик никому не позволял уйти и что-либо трогать. Францин, почти голая, съежилась в углу. Я был шокирован, увидев ее. Я не знал, что она покинула Окойтц. И как
могла замужняя женщина получить работу официанткой в гостинице? Тем не менее, она была
в этой одежде или том, что от нее осталось. Она смотрела на меня, но я не мог видеть ее глаз.
Тело лежало на полу… лицом вниз. На нем была одежда священника и, также, была
видна кровь, натекшая под голову.
Я повернулся к трактирщику.
- Что, черт возьми, случилось?
- Мой господин, вскоре после того, как он вошел, я услышал крик, и она попыталась
убежать. Он вытащил нож, а она ударила его табуреткой по голове. Я удивлен, что это
убило его, но это так. Я бы врезал ему сам, но мне не представилось шанса.
Я кивнул и перевернул тело. Лоб был продавлен, а на лице были потеки крови. Через
несколько мгновений, я узнал священника графа Ламберта.
Я сел за стол, все еще не совсем проснувшись. Быть лордом также означает, что ты
должен быть в равной степени полицейским, судьей, присяжным, а иногда даже и палачом.
Я заметил, что Наташа пришла вместе со мной.
- Наташа, узнай имя у каждого и отправь их по домам. Пани Францин, идите сюда.
Мы должны поговорить. Кто-нибудь, принесите нам пива.
Кофе был бы более предпочтителен, но у меня не было ничего, что содержало бы
кофеин.
Комната вскоре опустела, а тело отнесли в церковь. В любом случае, наступило время
закрытия таверны.
Францин подошла, пошатываясь. Ее длинные черные волосы были растрепаны, а на лице
были слезы. Они бежали по ее щекам и падали на ее обнаженные груди.
- Что все это значит, миледи? – спросил я.
По моему жесту, Наташа начала делать заметки на бересте. В дальнейшем, если это
будет необходимо, она сделает хорошую копию на пергаменте, который стоил дорого.
- О чем это Вы? Полагаю о том, что я совершила убийство.
Она говорила с сильным французским акцентом. Ее большие глаза были все еще полны
слез. Ее маленькие соски были влажными и возбужденными.
Я дал ей свой носовой платок.
- Убийство? Я в этом не уверен. Они сказали, что ты попыталась уйти, а он достал
оружие. Это не убийство. Непредумышленное убийство в худшем случае. Я все еще не уверен, что здесь произошло преступление. Но для начала, объясни, что ты здесь делаешь? И почему ты
работаешь официанткой?
Она попыталась вытереть слезы, но они продолжали идти. Она даже вытерла подбородок
и грудь.
- Я пришла сюда, чтобы заработать деньги. Франция далеко и для путешествия туда
необходимы деньги. А хорошо известно, что женщина может заработать больше, чем где бы
то еще, работая официанткой в вашей таверне.
Даже в ее эмоциональном состоянии она все еще оставалась рациональной. За этим
красивым личиком был сильный характер.
35
- Но официантки должны быть девственницами. Жена хозяина таверны должна была
тебя проверить.
- Она проверила. Я подошла.
Она была одновременно горда и стыдилась говорить это.
И она начала успокаиваться.
- Но ты же была жената в течение многих лет!
- Была ли я жената? Некоторые так говорили!
Я увидел, как она старательно сдерживает гнев.
- Ты имеешь ввиду, что вы никогда?..
- Я имею ввиду, что он не мог!
Она снова начала плакать.
Какая ужасная ситуация! Я попытался представить как это могло происходить у них: быть рядом с потрясающее красивой женщиной каждую ночь в течение многих лет и быть
физически не в состоянии утолить ее желания. И она, не в состоянии действовать свободно, будучи публичной фигурой в маленьком городке, но постоянно знающая, что любой из тысяч
мужчин был бы рад ее получить.
И в течение всего этого, лицемерно претендуя на то, чтобы быть примером
для подражания всей общины. Это привело бы к безумию и более сильного человека чем я.
- Итак, ты его бросила. Ты рассказала ему, куда пошла?
- Мы поругались.
- Вы поругались. Он тебя ударил?
- Мы ругались и кричали. У него не хватило мужества, чтобы
