— Вы очень неблагодарны, — медленно произнес Питер.
Это привело меня в еще большее раздражение. Главным образом потому, что в глубине души я сознавала, что он прав.
— Вам лучше держаться людей своего возраста и своего положения, — сказала я. — Я уверена, что ваши приемы им лучше знакомы, чем мне, и если вы воображаете, что можете купить меня за несколько бриллиантовых безделушек, повторяю, вы очень ошибаетесь. А что касается ваших разговоров о разводе, я в этом не нуждаюсь. Уж лучше выйти за Пупсика, чем иметь дело с вами!
Я взяла свою сумочку и вышла, оставив завтрак нетронутым.
Я была в таком бешенстве, что прошла по Бакли-сквер до самого парка, и наплевать, что скажут в ателье. Пусть хоть лопнут с досады, дожидаясь меня.
Мне нужно поостыть, прежде чем возвращаться. Возможно, я повела себя глупо с Питером, но иногда необходимо оставаться самой собой. Нельзя же постоянно разыгрывать роль.
Я сознаю, что сержусь в основном из-за того, что не права, хотя я вовсе не такая неблагодарная, как думает Питер.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
С Бесси беда, и она очень больна.
Я бы сделала все на свете, чтобы ей помочь; ну надо же, чтобы все это случилось, когда я сама в затруднительном положении.
Чтобы повсюду бывать, мне приходится покупать множество туалетов. И хотя мистер Канталуп уступает мне их дешевле, я потратила на них все свое жалованье. А теперь, поскольку с Питером мы расстались, надо платить еще и за еду.
Если бы только Бесси пришла ко мне раньше, все было бы еще не так плохо, но она спохватилась поздно и обратилась к какой-то старухе, которая ее чуть не убила.
Конечно, я во всем виню себя, потому что, если бы мы виделись с ней, она бы не дошла до такого состояния.
Как только возникли какие-то подозрения, этот мерзавец Тедди бросил ее, и последние три недели Бесси пролежала у себя в комнате, совершенно обессиленная, одно кровотечение следовало за другим.
Если бы не ее квартирная хозяйка, под грубой наружностью которой скрывалось доброе сердце, она бы уже оказалась на улице.
После всего случившегося Бесси не рискнула пойти в больницу, боясь неприятностей из-за незаконной операции.
Не знаю, что бы произошло, если бы я не заглянула к ней вчера вечером.
У меня было плохое настроение, и мне не хотелось встречаться с Пупсиком или с кем-нибудь еще. Я размышляла, кого бы мне навестить, маму или Бесси.
Я даже не знала, где сейчас Бесси, потому что месяц назад она говорила, что поедет на гастроли. Но в конце концов все-таки решила навестить свою подругу. Немного ее здравого смысла мне бы не повредило.
На мой звонок вышла хозяйка, и я сразу же поняла, что что-то случилось.
— Бесси дома? — спросила я.
Миссис Глобел (так звали хозяйку) сказала:
— Дома, и если она еще жива, то уж никак не благодаря своим милым друзьям.
— Что случилось, тетушка? — спросила я.
Так мы ее всегда называли, потому что единственной прислугой в доме была ее племянница и мы, вслед за ней, привыкли называть хозяйку «тетушкой».
Миссис Глобел скрестила руки на груди.
— Если хотите знать, то я думаю, она умирает.
— Умирает? — как-то глупо переспросила я.
Мне показалось, что она пошутила.
— Не будь я христианкой, — продолжала тетушка, — я бы давно ее выставила. Я всегда была порядочная и такого у себя в доме не терпела. И мистер Глобел мне тоже говорит: «Дура ты, Герта, эта девчонка доведет нас до беды, помяни мое слово, а если она умрет и начнется следствие, что нам тогда делать, хотел бы я знать?» А она мне еще за пять недель должна, да плакали, видно, мои денежки.
Через несколько минут я уже знала, что случилось. Конечно, со слов тетушки, и в основном это были ее догадки, потому что вряд ли Бесси с ней откровенничала.
Выслушав ее торопливый рассказ, я кинулась наверх, где нашла Бесси в постели, белую как полотно.
Она так похудела, что я с трудом ее узнала. Незавитые светлые волосы висели тонкими жидкими прядями, и вдоль пробора, где уже не было следов перекиси, темнела полоса. Выглядела она ужасно.
В комнате была страшная грязь, постельное белье не менялось уже, наверное, несколько недель, но я не могла упрекать тетушку, которая и так держала Бесси на квартире, не получая за это ни пенса.
Я поговорила с Бесси, и она рассказала мне, что случилось, какой она была дурой.
— Я ведь знала и получше место, — проговорила она слабым голосом, — только там это стоило десять фунтов, а у меня не было таких денег.
— Ты писала Тедди? — спросила я.
Она отрицательно покачала головой.
— Я ему сказала, когда узнала, и с того момента он ко мне и близко не подходил. Бесполезно ругать его, Линда, — добавила она, видя мое негодование, — он женат, и это все моя вина; женщина всегда виновата.
— О Бесси, почему ты не пришла ко мне?
Она усмехнулась. Это была тень ее прежней улыбки.
— Я подумала, что у твоих герцогов и герцогинь лишней комнаты не найдется, — сказала она.
Я чуть не заплакала от этой шутки, зная, как ей плохо.
— Я тебя сейчас же отсюда увезу, Бесси, — сказала я.
— Я не пойду в больницу, — быстро произнесла она. В глазах у нее мелькнул страх.
— Ты поедешь в частную клинику, и я достану тебе лучшего врача в Лондоне.
— Тебе это не по средствам, Линда, — попыталась возражать она.
— Я очень богата, Бесси, моя настоящая фамилия Рокфеллер.
Я спустилась вниз и сказала тетушке, что вернусь через час и расплачусь с ней. Миссис Глобел приободрилась и повеселела.
— Вы молодчина, тетушка, жаль только, что раньше не дали знать, я бы давно что-нибудь сделала.
Я села в такси и кинулась на поиски Клеоны. И Клеона не подвела. Когда я все ей рассказала, она связалась со своим врачом и тот порекомендовал клинику. Мы все устроили, и она одолжила мне двадцать фунтов.
Я привезла врача с собой, и он осмотрел Бесси. Он оказался очень хорошим человеком, никого не упрекал и не поучал, хотя, конечно, сразу понял, в чем дело.
Он вызвал санитарную машину и медсестру. Бесси завернули в одеяло и положили на носилки. Испуганная Бесси цеплялась за мою руку.
— Ты меня не оставишь, Линда, ведь не оставишь? — повторяла она.
Я пообещала, но, когда мы приехали в клинику, в операционную меня, разумеется, не пустили.
Я ожидала приговора внизу и надеялась только, что в моей жизни никогда больше не будет такого ужасного ожидания.
Мне показалось, что я часами ходила и ходила по комнате, пока наконец не появился доктор — знакомый Клеоны. Он оставался с Бесси все время, хотя операцию делал другой врач.
