— Думаю, все в порядке, мисс Снелл. Сэр Артур удовлетворен исходом операции, и будем надеяться, что ваша подруга проведет ночь благополучно.
Поблагодарив его, я спросила:
— Сколько это будет стоить?
Он подумал немного и сказал:
— Пятнадцать фунтов в неделю, но я уверен, что сэр Артур сделает скидку, если я его попрошу. Обычно он берет сто пятьдесят гиней, но не волнуйтесь, думаю, вам обойдется дешевле.
— Мне не жаль денег, — быстро сказала я, — вопрос только в том, где их достать.
— Понимаю. Но не беспокойтесь, двадцати пяти гиней будет достаточно. Он добрый человек, я знаю. Если бы вы промедлили еще сутки, могло быть слишком поздно. Ведь вы согласны, что человеческая жизнь стоит любых жертв.
Доктора — удивительные люди. Я часто слышала, как они бывают добры к бедным девушкам, но мне никогда еще не случалось в этом убедиться.
Когда я доложила обо всем Клеоне, она сказала мне, что в этой клинике они обычно берут двадцать гиней в неделю и что они всегда очень хорошо относятся к пациентам, и поэтому она рада, что Бесси попала туда.
Доктор Эдвардс — так зовут симпатичного врача — говорит, что Бесси пробудет там пять или шесть недель. Я заплатила сразу же за две недели вперед и еще за операцию.
— Вы можете подождать с уплатой, — сказал доктор Эдвардс. Но я предпочла рассчитаться, пока у меня было чем.
Я вижу, что мне предстоят еще и другие расходы. Когда я зашла сегодня утром навестить Бесси, сестра сказала:
— Будьте любезны привезти ночные рубашки для вашей подруги, у нас нет для нее подходящего размера.
К Бесси меня не пустили, потому что она еще слаба, но сестра сказала, что ночь прошла хорошо и что я смогу увидеть ее через день-другой.
Днем я поехала на Тотнэм-Корт-роуд.
Тетушка, разумеется, уже сдала комнату Бесси и запихала все ее вещи в старый сундук на чердаке. Я еще никогда не видела такого невообразимого беспорядка, хотя моя собственная одежда в былые времена выглядела, наверно, не лучше.
Все вещи нуждались в стирке и штопке. Наконец я нашла одну рубашку более или менее приличную, все остальное никуда не годилось. Теперь-то я знаю, что все, что стоит дешево, в конечном счете обходится дороже.
Просматривая содержимое сундука, я нашла фотографию Тедди и пару его писем, которые Бесси сохранила.
В них не было ничего особенного, но меня взбесило то, что он оставил ее в таком состоянии — если бы он прислал ей денег, я бы еще могла с этим примириться, но бросить ее в таком состоянии было просто подло.
Конечно, Тедди был слишком умен, чтобы написать на конверте или в письме свой адрес, и я не знала, где его найти. Подумав немного, я решила обратиться к Тони.
Я никогда бы этого не сделала ради себя самой. Тони мне очень помог и предпочел уйти из моей жизни, но я так переживала из-за Бесси, что тут же позвонила ему на работу.
Когда меня спросили, кто говорит, я сказала: «Это от мистера Канталупа», потому что я знала, что на эту фамилию он должен будет среагировать. Вскоре я услышала его голос:
— Хелло!
— Тони?
— Кто это? — быстро спросил он.
— Это Линда, — ответила я. Я услышала, как он перевел дыхание, и продолжила: — Я не хочу вас беспокоить, хотя мне следовало бы поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. Но мне нужен адрес Тедди — вашего приятеля Эдварда, — вы знаете, о ком я говорю.
— Да, — сказал он, — но зачем он вам нужен?
— Вам лучше об этом ничего не знать. И тем более никому не говорить, что это вы дали мне его адрес, потому что я намерена так его припугнуть, что он в жизни этого не забудет. Так вы скажете?
Несмотря на мое угрожающее заявление, он дал мне номер телефона Тедди. Потом голос его изменился.
— У вас все в порядке, Линда?
— В полном. А вы… счастливы, Тони?
Он медлил с ответом. Я поняла, что это было жестоко с моей стороны, и сказала только:
— Благослови вас Бог, Тони, желаю вам счастья! — И положила трубку.
Я позвонила по номеру, который он дал мне, и спросила секретаршу, когда можно видеть Тедди.
— Кто это говорит? — спросила она.
— Я звоню по поручению мистера Робинсона, — назвала я первую пришедшую мне на ум фамилию. — Дело очень срочное.
— Записываю вас на три часа, — сказала она.
Я поблагодарила и направилась в Сити.
С работы я отпросилась, сказав мадам Жан, что у меня фотосъемка.
В Сити я пришла за несколько минут до трех часов. Сердце у меня отчаянно стучало, когда я вошла в контору Тедди.
Там было множество клерков, какие-то люди сновали в разных направлениях, и все они поглядывали на меня с любопытством. Секретарша удивилась при виде меня.
— Мне кажется, вы называли фамилию Робинсон, — сказала она подозрительно.
— Да, — ответила я, — я пришла от мистера Робинсона.
— В вашем распоряжении всего несколько минут, мы сегодня очень заняты.
— Этого вполне достаточно, — сказала я.
Минутой позже у нее на столе раздался звонок; она открыла передо мной дверь в кабинет Тедди.
Он сидел за огромным письменным столом у окна. Перед ним лежали горы бумаги, а справа стояли два телефона.
Как только я его увидела, я вдруг ясно поняла, насколько вульгарным и пошлым он выглядел по сравнению с Питером, Хью или даже Пупсиком. До чего же гнусная у него была физиономия! А раньше он казался мне привлекательным.
Я не могу объяснить, что в нем показалось мне таким отталкивающим: его грубое лицо, неподходящая по расцветке рубашка или булавка в шелковом галстуке.
Он поднял глаза, когда я вошла, и буквально остолбенел, словно увидел привидение.
— Господи, — сказал он, поднимаясь, — неужели это Линда?
— Она самая. — Я улыбнулась. — Как поживаете, Тедди? Давно мы не виделись.
С самым светским видом я подошла к нему, протянула ему руку и села, прежде чем он успел что-нибудь сказать.
— Могу я вам чем-нибудь быть полезен, Линда? — спросил он немного нервно, перебирая бумаги на столе. — Боюсь, что у меня немного времени, я сегодня ужасно занят.
— О, я и не займу у вас много времени, — сказала я. — Мне нужен чек на двести фунтов.
— Двести фунтов? — повторил он, запинаясь. — Что вы хотите этим сказать?
— То, что сказала, и это вам еще дешево обойдется, Тедди, так что не прикидывайтесь, что вас разоряют.
— Но послушайте, Линда… — начал было он.
— Можете не трудиться продолжать! — перебила я его. — Вы бросили Бесси в беде, и она чуть не умерла из-за вас — она и теперь еще в опасности.
— Мне очень жаль, — сказал Тедди. — Разумеется, меня это ни в коей мере не касается, и я отнюдь не считаю себя ответственным.
