него ни на секунду. После череды шагов по лестнице и коридору, меня вносят в комнату и опускают на кровать.
Миша хочет разомкнуть мои пальцы, но я только сильнее их сжимаю и утыкаюсь лицом в его шею. В ответ раздается протяжный вздох и он вместе со мной забирается под одеяло.
Жмусь к его груди, веду носом по коже и закидываю на Мишу ногу. Хочу чувствовать его как можно ближе. Пару минут мое дыхание восстанавливается и выравнивается. По спине порхают мужские пальцы, в висок доносится легкий ветерок дыхания. Меня, наконец, отпускает и сознание погружается в сон.
Сновидения прерываются фазами покоя, чтобы потом снова ворваться в них оглушающими звуками выстрела, ржавым запахом брызнувшей на меня крови. Золотисто – желтые глаза все не отпускают, заставляют всматриваться в их бездну, в которой лишь голод и поджидающая меня смерть. Смертельный оскал обнажается и летит на меня, заставляя цепенеть, молиться о пощаде и громко кричать.
Мне кажется я кричу на самом деле и далеко не один раз, но теплые надежные объятья окутывают раз за разом, заставляя вынырнуть из отчаяния и страха, почувствовать себя вновь живой и в безопасности.
Над ухом раздается успокаивающий шепот и я постепенно прихожу в себя, забываюсь, погружаюсь в сон, чтобы через какое-то время все повторить.
Проснувшись утром первое, что я чувствую, это напряжение в пальцах. Открываю глаза и понимаю, что все так же цепляюсь мертвой хваткой за Мишину руку. Он мирно дышит, раскинувшись на кровати, а я подобно зверьку обвила его своими конечностями.
Судя по напряжению в теле, так я вела себя всю ночь. Улыбаюсь его выдержке и рассматриваю красивый профиль.
– Сейчас хотя бы отпустишь? – раздается хрипло и губы разъезжаются в улыбке, – у тебя стальная хватка.
– Так уж и быть, – тихонько бормочу и убираю с его тела ногу и руку, – можешь быть свободен.
– Спасибо, – Миша поворачивает ко мне лицо, – ты много разговариваешь во сне.
– А еще кричу и зову маму, судя по всему, – вздыхаю и утыкаюсь лицом в подушку.
– Это стресс, – он поднимается на ноги и потягивается всем телом, – я в душ.
– Давай, – провожаю Мишину спину, когда тот скрывается в дверях моей спальни и укутываюсь обратно в одеяло.
Вот и закончилась мой побег попыткой быть съеденной заживо волками и потрясающим сексом с садистом Мишей.
Точно больная.
Обычно на стрессе люди страдают, копаются в себе, истерят. Им вообще не до низменных потребностей. А ты забралась к Мише в койку и пообещала быть послушной.
Рехнулась ты, Снежана…
Глава 10
Поднимаюсь с кровати, все еще кутаясь в уютное одеяло и так в этом коконе и подхожу к окну. Снежная буря утихла и пейзаж за окном опять выглядит девственно нетронутым. Все следы вчерашнего безумия похоронены под белым покрывалом. Будто и не было ничего.
С тихим вздохом разворачиваюсь в комнату и сбрасываю одеяло на кровать. Ненадолго застываю рассматривая измятые простыни и вспоминая тревожную и полную кошмаров ночь. Все же, без последствий встреча с волками для меня не осталась. Страх и тревога прорвались в мои сны и долго мучили. Хорошо, что Миша был рядом.
От скомканных и смазанных воспоминаний о том, как он успокаивал, целовал и прижимал к себе, каждый раз, когда я вскакивала и орала как дурная, становится теплее на душе. Ради человека, который тебе равнодушен, так стараться не будешь.
Миша, возможно и сам не осознает, что я значима для него. Но это придет, ему от меня никуда не деться, по крайней мере в ближайшее время.
Принимаю бодрящий душ и долго стою перед шкафом, хочется выбрать что-то поэффектнее, но и повода для излишнего самодовольства Мише давать не хочется. Поэтому выбираю нейтральное белое трикотажное платье. Освежает, с рыжими волосами, стянутыми в высокий объемный пучок на голове, смотрится эффектно.
Прислушиваюсь к желудку, который неприятно урчит из-за того, что еды в нем не было довольно давно и спускаюсь на первый этаж.
Тут все так же, как мы оставили вечером, только вода вокруг одежды и обуви высохла. Отношу обувь к порогу, а разбросанные по кухне и гостиной вещи собираю для стирки. Заняться чем-нибудь, что займет руки будет для меня не лишним. Долго держу в руках собственную куртку, пахнущую псиной и ржавчиной. Он впитавшейся и высохшей крови ткань стала дубовой и с багровым грязным оттенком. Опять накатывает страх и фантомные воспоминания. Сердце начинает биться учащенно и кожа покрывается мурашками.
– Решила заняться домашней работой? – сзади меня обнимают крепкие руки и это помогает справиться с напряжением. С Мишей сразу же приходит спокойствие. Горячие губы чувственно целуют в шею и ладони сжимают ягодицы, заставляя вспомнить сколько всего было между нами вчера.
– Моя единственная куртка, нужно привести ее в порядок, – выдаю немного заторможено, потому что все внимание теперь сконцентрировано на жарких объятьях.
– В шкафу у вдоха висит голубой пуховик как раз твоего размера, – зубы тихонько прикусывают мочку уха и куртка из рук кучей оседает на пол.
– Не заметила, – облизываю мгновенно передохнувшие губы.
– Это я уже понял, – Миша со вздохом отстранился, не забыв провести ладонями по полной груди, – что хочешь на завтрак?
– Омлет и кофе, – поднимаю куртку и одежду, – пойду заброшу в стирку. А где стиралка? – осматриваюсь вокруг.
– В подвале есть прачечная, – обойдя меня с одеждой в руках, он направился к кофе машине.
Отлично…
– А подвал где?
– Вон та дверь, – Миша указывает пальцем в сторону двери, рядом с шкафом-купе у входа.
Белая, глянцевая… А слона то я и не заметила.
– Отлично, – направляюсь к ней и спускаюсь по витой лестнице в подвал. По дороге щелкаю кнопкой выключателя и осматриваюсь. Передо мной вытянутый коридор с несколькими дверями. Прачечная находится сразу, дверь в нее приоткрыта и я сразу сваливаю одежду в свободную корзину. Сама возвращаюсь в коридор и продолжаю осматриваться.
Одна дверь ведет в гараж, сейчас пустой. Вторая в кладовку с несколькими холодильниками
