и полками, забитыми продуктами. Тут можно и всю зиму просидеть, при таком количестве еды. Еще в одном помещении небольшой склады всякой всячины – коробки, швабры, инструменты и прочее.
Замираю перед последней дверью. Она отличается от всех своим ярким алым цветом. Дергаю за ручку. Закрыто. В груди неприятно ноет. Подвал, странная комната. Глупо, конечно, но ассоциации с синей бородой тревожно накрывают. А что если Миша периодически возит сюда вот таких вот ничего не подозревающих девушек и творит с ними все, что его извращенной душе угодно.
Уху… и что? Складывает их трупы за красной дверью? Закатываю глаза и обзываю себя дурой. Смысл? Труп, если что, проще в лесу бросить – тут его волки быстро растерзают и следов не останется.
Из меня вырывается нервный смешок. Уже про трупы думаю. С моей фантазий в такие места нельзя, могу и спятить. Разворачиваюсь на пятках и врезаюсь в Мишу, от которого в испуге отскакиваю и впечатываюсь спиной и затылком в красную дверь.
– Все хорошо? – на лице Миши играет заинтересованная улыбка.
– Да, – спохватываюсь и заливаюсь краской, представляя насколько неадекватной сейчас выглядела, – ты меня напугал. Нельзя же так подкрадываться.
– Я не хотел, – он пожимает плечами, – увидел, что ты такая вся задумчивая стояла вот и решил спросить, все ли хорошо.
– Да все отлично, – расплавляю плечи и гордо марширую мимо Миши, – осматривала твой подвал.
– Нашла что-нибудь интересное? – разворачивается он следом за мной и идет по пятам.
– Гараж, склад, кладовая, прачечная и вон та закрытая комната, где ты хранишь трупы тех, кто на твое предложение не согласился, – оборачиваюсь на Мишу и вижу, как один уголок его губ дергается и раздается заливистый хохот, усиленный эхом в вытянутом и пустом коридоре подвала.
– Снежа, мне определенно нравится твое чувство юмора, – он глубоко дышит, пытаясь отдышаться и широко улыбается.
– Ну если не трупы, тогда что там?
– Не скажу, – становится он серьезнее.
– И вот тут мне нужно испугаться, видимо?– я закатила глаза и вошла в помещение прачечной. Куртка полетела в одну стиральную, светлые Мишины джинсы, мой флисовый костюм и всякие мелочи в другую.
– А ты не боишься? – он стоял подперев плечом косяк двери и неотрывно следил за моими действиями.
– После того, как меня чуть не сожрали заживо? – прижимаюсь бедрами к стиральной машинке и постукиваю пальчиками вытянутой руки по ее крышке, – вряд ли ты сможешь переплюнуть волков, так что нет.
– Думаешь, я безопасный? – его голос и движения стали нарочито небрежными. Миша приблизился ко мне вплотную и навис сверху, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство. Ладонь плотно обхватила мое лицо и наши глаза встретились. Его ледяные и мои беспокойные, – что скажешь?
– Я тебя не боюсь, – тихо шепчу ему в самые губы, а сама неосознанно цепляюсь пальцами за машинку и поверхностно дышу.
– Очень зря, – Миша прикрывает глаза и проводит своей легкой щетиной по моей скуле, – волки в лесу, а я здесь.
Он отпускает меня так же быстро и отступает к двери:
– Буду ждать тебя наверху минут через десять на завтрак. Не опаздывай, я этого не люблю.
Оставшись в одиночестве, я присела на небольшой диванчик в углу прачечной и сосредоточилась на крутящемся барабане стиралки. Кровь начала отходить от куртки и закрасила собой всю воду. Опять полезли в голову нехорошие воспоминания, но я быстро постаралась выбросить из головы, не позволяя стать заезженной пластинкой, которая будет меня постоянно мучить.
Да, случилось вот такое ужасное событие в моей жизни. Но это не значит, что теперь нужно начинать бояться каждого шороха рядом. Я все так же буду гулять в лесу у мамы в деревне, потому что волки там не водятся и это безопасно. И даже зимой. Вот как только приеду к ней через пару недель, так и схожу прогуляться.
И Мишу не боюсь, просто робею. Он большой и взрослый мужчина, сильный и властный, но не ужасный и страшный. Это все вещи разные.
Рассеянно проследив за часами на стене, я разумно отправилась наверх, рассудив, что испытывать Мишино терпение на прочность буду в другой раз. Сейчас хочется есть и желательно много. Аппетит проснулся зверский и свернул все внутренности в узел.
– Омлет, – Миша указал на стол, – овощи, бутерброды с сыром и кофе, – он отодвинул мне стул и помог сесть.
– Спасибо, – я втянула в себя запах еды и взялась за вилку, – голодная как волк, – сама же чуть не подавилась от своего каламбура.
– Хорошо, что ты сама это сказала, – он с усмешкой сосредоточился на своем беконе и яйцах, пожаренных всмятку.
– Чем думаешь сегодня заняться? – завела я беседу на отвлеченную тему.
– Хочу откопать двор и машину. Нужно загнать ее обратно в гараж.
– Ты прав, – я бросила взгляд на возвышающийся во дворе холмик, – и часто трактор сюда ездит дорогу чистить?
– Думаешь, когда устроить следующий побег?
– Не думаю, что это понадобится, – беру в руки бутерброд с сыром. Вообще не ем хлеб, но сейчас хочется сделать исключение. Он всегда добавляет сытности любой еде, – уверена, ты отвезешь меня в город, если я тебя об этом попрошу.
– Отвезу, только попроси, – летит мне в ответ, – но на этом все и закончится.
– Я знаю, – запиваю бутерброд крепким кофе. Немного взбодриться мне не помешает. Интересно, что будет дальше и какие забавы помимо ремня его интересуют? Тянет спросить, но и форсировать события не хочется. Слишком все было рвано и дергано эти пару дней, что я здесь. Хочется спокойствия и плавности. Выдохнуть, насладиться моментом затишья за окном и в доме тоже.
После завтрака Миша натягивает на себя куртку, рукавицы и спешит на улицу с лопатой, где принимается откапывать двор от снега. Слежу за ним, присев в тепле на уютном диване и попиваю чай. Миша работает быстро, выдыхая облачка теплого пара, который оседает на светлых волосах и бровях инеем. Настоящий дедушка мороз.
Мне тоже хочется на улицу, вдохнуть свежий воздух и немножко пройтись, поэтому я натягиваю угги и пуховик, которые действительно нашлись в шкафу в прихожей и выхожу на
