простите?
И посмотрела с надеждой на Маргарет. Но тетя не только не собиралась меня выручать, но еще и добавила:
— Леечка, не стесняйся, тут все свои. Мы тебе еще и советом поможем.
Я замерла, не зная, что отвечать. А соседка, серьезная дама и, между прочим, замужняя, мечтательно закатила глаза.
— Повезло тебе, Илеана, такой мужчина! Высокий, статный. К такой груди только и хочется, что прижаться.
— Да что там грудь, — махнула рукой до того молчавшая ткачиха с соседней улицы. — Вы зад его видели?
Я прикрыла глаза ладонью. Хаос, какой стыд!
— Наша девочка не только зад небось видела, — тут же подхватила Маргарет. — Ну расскажи нам, чего ты? — И ткнула локтем в бок.
Я нервно мотнула головой. Нет, надо что-то отвечать. А то сейчас промолчу, и они насочиняют еще больше.
— Между мной и инквизитором только рабочие отношения, — выдавила я из себя.
Четыре пары глаз уставились на меня. Ни одна не верила, даже тетя.
— Это правда, — добавила я. — Его Милосердие не смешивает работу и личное.
— Ах, как же так! — соседка прикусила губу. — Ты ж такая хорошенькая, разве не понравилась ему?
— А может, и хорошо, что не понравилась, — неожиданно заявила ткачиха и, понизив голос, заговорщицки зашептала: — Для него девок прямо с улицы забирают. Я сама однажды видела. Филькину дочь стражники увели. И потом ее никто не видел.
— Говорили же, что она сбежала в Лортон с женихом, — возразила торговка фруктами.
— Отговорка, — убежденно ответила ткачиха. — И кабы Филькина была единственной. Но и до того сколько девок пропадало. Инквизитор потому нашу Леечку не трогает, что у него дольше одной ночи не выживают.
— Ох ты! — воскликнула соседка и приложила ладони к щекам. — Как же это!
— Да точно вам говорю! — не сдавалась ткачиха.
— И я такое слышала, — вступила в разговор Маргарет. — Любит инквизитор насильничать. Чтобы верещали на весь его особняк.
Я снова растерянно моргнула. Они только что были уверены, что Реннголд спит со мной. И вот теперь, минуту спустя, повторяют застарелые сплетни.
Дамы принялись расписывать друг другу пикантные подробности, и я не выдержала:
— Никого он не похищает!
— Леечка, хорошая моя, — тетя погладила меня по руке. — Тебе-то откуда знать?
— Да у него времени нет, — я постаралась найти убедительный аргумент. — Он работает с утра до ночи.
— А ты с ним всё время рядом? — ткачиха сощурилась.
— Ну не всё…
— Вот именно! — она удовлетворенно вскинула подбородок. — Он тебе всего не рассказывает и не показывает. Когда душа темная, еще и не такие секреты будешь прятать.
— Он ведь маг разрушения, — вспомнила соседка. — Может, в экстазе и примаривает любовниц. Или как там говорят? Отменяет.
— Потому и берет девок с улицы, — подхватила тут же торговка.
Все четыре сплетницы друг другу закивали, словно вот только что установили истину.
— Ну хватит! — я вскочила. — Хватит нести чушь!
— Ох, наша девочка влюбилась, — объявила Маргарет, качнув головой.
— Бедненькая, — тут же посочувствовала соседка.
— Он, конечно, обаятельный, — добавила торговка. — Но зверь ведь.
— Сожрет и косточки не выплюнет, — заключила ткачиха.
Я прикусила язык, чтобы не выругаться, и просто вышла из-за стола.
— Девочка моя, не обижайся, — сказала мне вслед тетя. — Мы же за тебя волнуемся.
— Вы не волнуетесь, — ответила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не сказать жестче. — А распускаете сплетни. Причем самые гнусные. И я это слушать не буду.
Развернувшись, я покинула комнату. Внутри клокотало и бурлило, и хотелось на воздух. Ну что за дуры! Ясно теперь, откуда эти слухи взялись. А я ведь раньше верила.
Сжав кулаки так, что ногти впились в кожу, я не смотрела, куда иду. Хотелось убраться отсюда поскорее. Вернуться на работу или хоть куда, но не выслушивать всякие мерзости.
Из дома я вылетела не глядя. И врезалась в мускулистую стену.
В нос ударил запах цитруса и морской свежести.
Реннголд.
Ворот рубашки инквизитора был расстегнут, и мое лицо на мгновение прижалось к мощной груди. Мне показалось, я услышала биение его сердца. Неожиданно быстрое и волнующее.
— Простите, шеф, — пробормотала я, поднимая на него глаза.
Реннголд придерживал меня за плечи, и его прикосновения, вполне естественные в такой ситуации, заставили занервничать.
Ох уж эти разговоры тетиных подруг!
— Все в порядке? — поинтересовался он, вглядываясь в меня своими черными глазами.
Сейчас они мне показались глубже обычного. Бездна. В таких можно утонуть.
— Да, простите, — я дернула головой и отстранилась. — Просто…
И как тут объяснишь, что я не выдержала дурацких сплетен?
Дверь за моей спиной приоткрылась, и на улицу выглянула тетя Маргарет.
— Ваше Милосердие! — воскликнула она самым сладчайшим голосом, как будто не она только что про него рассказывала небылицы. — Вы пришли за Леечкой?
Реннголд перевел взгляд с тети на меня, и я едва заметно кивнула.
— Да, она мне сегодня понадобится, — сказал он.
— В день рождения? — Маргарет цокнула языком.
— Увы, у нашей службы редко бывает выходной. Враги не дремлют.
— В таком случае поручаю ее вам.
И глянула на меня так красноречиво, словно мы вернулись в тот первый день, когда она шила платья и уверяла, что надо соблазнять инквизитора глубоким декольте.
До чего непоследовательные люди! Выбрали бы уж что-то одно: или Реннголд монстр, убивающий невинных девушек, или мужчина, которого надо «порадовать». Или как они это называют?
Тьфу!
Пока злилась, не сразу поняла, что мы отдалились от дома. Реннголд вел под уздцы Метеора, а я семенила рядом.
— Спасибо, — произнесла я наконец приходя в себя.
— Плохо отметили? — участливо спросил инквизитор.
— Не то чтобы… Но с ними иногда душно.
— У меня есть идея, что может тебя порадовать.
Я подняла глаза на Реннголда.
— А нам разве не надо на службу? Я думала, что-то стряслось.
— Стряслось. — Инквизитор кивнул и с самым серьезным видом добавил: — У моей помощницы сегодня день рождения.
Он улыбнулся, а я улыбнулась в ответ. Между нами протянулась невидимая струнка, словно заигравшая в голове легкую мелодию. Я смущенно отвела взгляд.
Что происходит?
